Выступили рано: до восхода солнца. Высокая трава было покрыта росой, и мы сразу же промокли, и я замёрз, хотя было довольно тепло. Не успели пройти и километра, как мелкие, которые бежали впереди, внезапно подняли шум, погнались за кем-то. Они то ныряли с головой в траву, то снова появлялись — травили какое-то невидимое отсюда животное.

Вот они наконец его догнали, сбились, покатились огромным клубком: животное, должно быть, отчаянно защищалось. Тогда старший оранг бросил короткую команду, и два оранга, тяжело ступая, побежали в ту сторону.

Разметали клубок, кого-то сгребли, закричали торжествующе.

— Жора! — ахнула тётя Павлина.

Жорка ещё сопротивлялся, цепляясь ногами за траву, но что он мог поделать против чудовищной силы орангов!

На Жорку нельзя было смотреть без жалости: покусанный, поцарапанный, он всё ещё продолжал отбрыкиваться, не понимая, должно быть, что любое сопротивление бесполезно. И лишь увидев нас, Жорка затих, опустил голову.

Столпившись вокруг, оранги долго его разглядывали. Потом о чём-то совещались, даже спорили, и мелкие подпрыгивали, радуясь удачной охоте. Я с ненавистью смотрел на них и уже жалел, что их всех не покидали держи-дереву.

Наконец, оранги пришли к какому-то решению: схватили Жорку за руки, подтащили к нам.

Теперь мы шли втроём. Жорка, немного придя в себя, стал рассказывать, что он делал после того, как нас захватили оранги.

Он успел тогда взобраться на дерево, и его не заметили. Дождавшись, пока мы отойдём, Жорка спустился на землю. Он сразу же решил идти за нами, чтобы выследить, куда нас поведут. Надеялся потом как-то добраться до дома и рассказать, что с нами случилось и куда нас увели.

— Где ты был сегодня ночью?

— Лежал в траве.

— Ты нас видел?

— Ага… костёр всё время горел.

— А держи-дерево?

Жорка пожал плечами. Держи-дерево он заметил только тогда, когда оно нас осадило, и сторожа подняли панику. А потом мимо него прокатился тёмный шар, и он долго лежал, скованный ужасом.

— Ну, твоё счастье, — вздохнула тётя Павлина. — Ты хоть ел что-нибудь?

Жорка ответил, что ел. Тот длиннющий банан, который нёс. Сегодня утром его и дожевал.

— Ну, хорошо… Главное, что ты жив остался.

Я смотрел на Жорку и думал: до чего же он внешне похож на тех мелких существ, которые бежали впереди! Только и разницы, что Жорка, хоть и в лохмотья, но был одет, а те почти голые: лишь забавно болтались впереди короткие фартучки. Да ещё у каждого был ошейник с блестящей бляхой.

— Жора, ты не знаешь, кто они?

Жорка двинул плечами: про этих существ он ничего не знал. Про одичавших орангов слышал, а про этих — нет.

— Они даже разговаривать не умеют, — сказал Жорка. — Только визжат.

Это я заметил и без него: если оранги разговаривали между собой на каком-то непонятном языке, то мелкие только визжали и размахивали лапами. Однако они хорошо понимали приказы своих хозяев.

Равнина, по которой мы шли, постепенно переходила в возвышенность. Трава сделалась ниже и стала жёсткой, словно из проволоки. Вместо одиночных деревьев появились усеянные колючками кусты с огромными красными цветами; они так пахли, что кружилась голова. По этим цветам ползали золотистые насекомые, похожие на пчёл, только гораздо больше; я аж отшатывался, когда они проносились мимо. Укусит такая — враз отбросишь копыта.

А впереди уже было видно горы. Высокие-высокие, до самого неба, с неприступными вершинами и глубокими ущельями. Горы вставали над долиной, по которой мы шли, отвесным уступом. Гигантская стена высотой метров триста протянулась от горизонта до горизонта, на ней не могли удержаться даже кусты, лишь кое-где виднелись водопады. Вода даже не долетала до земли — разлеталась брызгами.

Я никак не мог понять, куда нас ведут. Ведь на эту стену забраться и мечтать глупо, а под ней ничего не видно. Никаких строений, только трава да кусты. «Может, оранги живут в пещерах, выдолбленных в подножье каменной стены? Ведь были у нас, на Земле, целые пещерные города!..»

Однако пещер тоже не было видно, как я ни приглядывался. Лишь росли густые, непролазные кусты, усеянные острыми колючками. И только когда мы подошли почти вплотную, я увидел хорошо утоптанную тропинку, теряющуюся в зарослях. Остановившись, старший приложил ладони ко рту, что-то выкрикнул, и сразу же мы услышали глухой, словно из-под земли, ответ. Старший снова что-то крикнул — такой же глухой ответ. Оранги заметно повеселели, и наш кортеж ступил на тропу.

Подошли к стене и у самого подножья увидели чёрное отверстие. Оно было похоже на могильный склеп — старое захоронение, как их изображают на музейных картинах. Мелкие с радостным визгом метнулись в склеп, а за ними полезли и мы.