Шрифт:
Смерть Киёмори подорвала силы сторонников воинского дома Тайра. Несмотря на отчаянные попытки сохранить свое былое военно-политическое могущество, они, в отсутствие прежнего талантливого предводителя, не сумели противостоять дальновидной тактике военных действий, избранной воинским домом Минамото, и терпели поражение за поражением. Тем не менее кровавая междоусобная война (так называемая «война Гэмпэй»), в которой обе стороны боролись с невероятным ожесточением, затянулась надолго. В 1182 году Ёсинака Минамото (1154–1184) захватил столицу империи Киото и провозгласил себя первым в истории Японии «сёгу-ном» в значении «верховный правитель» [26] (как уже упоминалось выше, термин «сегун» восходит к древнекитайскому военному титулу «дзян-дзюнь» или «цзян-цзюпь», означающему «великий полководец — победитель варваров», что обычно не совеем точно переводится на европейские языки как «генерал»),
26
Аналогичным образом обстояло дело и в Древнем Риме с титулом «император». Первоначально, в эпоху Римской республики, он носил чисто военный характер и присваивался любому полководцу, одержавшему победу в битве, после которой на ноле брани оставалось более пяти тысяч неприятельских трупов. Когда число убитых врагов превышало пять тысяч, победоносные римляне переставали их считать и присваивали своему полководцу-победителю почетный титул «император» («повелитель»), В республиканский период римской истории титул «император» не давал тому, кому он был присвоен, никакой власти (которой бы он не имел до присвоения ему этого титула) и никаких привилегий, кроме права на триумф (и, соответственно, звания триумфатора) — в отличие, например, от (также республиканского по происхождению) звания диктатора (действительно являвшегося носителем верховной власти, однако избиравшегося лишь в экстремальных ситуациях, угрожавших самому существованию древнеримского государства, и на срок не долее полугода). Но, начиная с Октавиана, внучатого племянника Юлия Цезаря (усыновленного последним), титул императора стал означать носителя верховной власти, хотя долгое время сохранялась память о его военном происхождении (так, например, даже в средневековой Византийской (Ромейской) империи, образовавшейся на месте античной Восточной Римской империи, вступление очередного императора на престол ознаменовывалось не его помазанием на царство в алтаре христианского храма, а тем, что воины поднимали его на щите).
18 марта грозового 1184 года войска сторонников соперничающего с воинским домом Минамото военного дома Тайра (Хэйкэ) были дислоцированы в районе Итино-тани на морском побережье. Положившись на свою сильную самурайскую конницу, Ёсинака Кисо Минамото и Ёсицунэ Минамото решили одним ударом сокрушить противника раз и навсегда. Ёсицунэ (которого в этой битве, как и во всех его походах и сражениях, сопровождал, доблестно сражаясь, отважный буддийский воин-монах Бэнкей) [27] сформировал ударную кавалерийскую группу из двухсот отборных тяжеловооруженных самураев, причем сам лично возглавил се авангард, состоявший из тридцати самых лучших, опытных и сильных конных «боевых холопов». Внезапность являлась решающим для победы фактором, и потому Ёсинака Кисо Минамото приказал самураям спуститься по крутому склону Идтино-тани непосредственно перед неприятельской позицией. Потрясенный и изумленный летописец того времени отмечает с восхищением: «Шпоры тех, кто находился позади, почти ударялись о шлемы тех, кто находился впереди. Склон был песчаным, и они спускались вниз, на глубину около ста двадцати футов… Зрелище было столь ужасным, что они сделали это с закрытыми глазами». Этот образец беззаветной храбрости японских самураев вошел в многочисленные героические легенды и привел к тому, что «боевые холопы» клана Минамото стали, в лице своих предводителей, верховными правителями Страны восходящего солнца при формально всесильном и самодержавном, но в действительности бессильном и безвластном (хотя и по-прежнему считавшемся Божественным) императоре.
27
О монахе-воине Бэйкее Мусасибо еще при жизни рассказывали легенды. При рождении он якобы весил двенадцать килограммов и был ростом с двухлетнего ребенка. Он не проиграл в жизни пи одного поединка и лишил мечей девятьсот девяносто девять противников, пока не встретился с пятнадцатилетним Ёсицунэ Минамото, в котором впервые нашел достойного противника. Бэнкей поклялся верно служить ему до самой смерти. И сдержал данную клятву! Ёсицунэ, несмотря на свои заслуги в войне Минамото с Тайра, впал в немилость у своего старшего брата, главы клана, и пал жертвой гонений. Когда спасения уже не было, Ёсицунэ решил погибнуть с честью, совершив «сэппуку». Чтобы дать сюзерену возможность сделать это, верный Бэнкей стал его живым щитом, не подпускавшим врагов к господину. Он пал, не дрогнув под градом стрел, повергнув в ужас врагов, которые долго не решались подойти ближе и продолжали стрелять в него, пока не поняли, что их стрелы вонзаются уже в мертвое тело… О таких воинственных буддийских монахах (ни в чем не уступавших воинам-монахам духовно-рыцарских орденов христианской Европы и Святой земли) в написанном в эту же эпоху романс классической китайской литературы «Речные заводи» (пользовавшемся широчайшей известностью и среди образованных кругов тогдашней Японии, высшие сословия которой свободно владели и пользовались литературным китайским языком в качестве языка общения просвещенных людей в той же степени, что и образованные вавилоняне — шумерским, образованные ассирийцы — вавилонским, образованные римляне — греческим, а просвещенные люди европейского Средневековья — латинским) говорилось:
Железный посох грозного монаха
Путь храбрецу прокладывал вперед.
Стальной кинжал отважного монаха
Искоренял несправедливый род…
Правда, военное счастье оказалось, как обычно, переменчивым, и в так называемой второй битве при Удзи в том же кровавом 1184 году Ёсинака Кисо Минамото, чей боевой конь увяз в рисовом поле, был насмерть сражен неприятельской стрелой (присутствовавший при гибели Ёсинаки верный соратник и вассал бесстрашного воителя, благородный самурай Имаи Канэхира, покончил с собой).
Повествуя о доблестном Ёсипакс Кисо Минамото, нельзя не упомянуть хотя бы в нескольких словах его супругу (согласно другим хроникам — возлюбленную, а согласно третьим, не входящим в детали межличностных отношений — просто «девицу неописуемой красоты») Годзеп Томоэ, явившуюся редчайшим в истории «боевых холопов» державы Ямато и во всей японской военной истории примером «самурая женского пола», или, говоря по-нашему, «кавалерист-девицы».
Эта отважная «девушка-буси» сражалась в составе «бусидана» Ёсинаки Кисо Минамото во многих сражениях, поднося ему, как и самураи мужского пола, в качестве трофеев и наглядных свидетельств своих военных заслуг, отрубленные головы побежденных в честном рыцарском единоборстве противников. Когда военное счастье отвернулось от Минамото, Годзэн Томоэ хотела покончить с собой, но Ёсинака (возможно, руководствуясь не столько чувством жалости, сколько далеко не чуждыми самураям чисто эстетическими соображениями), лично настоял на том, чтобы столь же отважная, сколь и прекрасная «истинная дочь Ямато», сохранив свою жизнь, нашла спасение в бегстве.
Междоусобная война между двумя группировками «боевых холопов» бушевала до 1185 года, когда армия воинского дома Минамото в битве при Дан-но уре (бухте к востоку от современного города Симоносеки) наголову разгромила войска воинского дома Тайра.
Наконец самураи воинского дома Минамото смогли установить над Страной восходящего солнца власть своего военного «палаточного правительства» («бакуфу») с резиденцией в Камакуре, о чем уже шла речь выше и будет еще подробнее рассказано далее.
О КАМАКУРСКОМ СЁГУНАТЕ «БОЕВЫХ ХОЛОПОВ»
К описываемому времени уже сложился классический тип японского самурая — человека, совершенно искренне убежденного в своем неоспоримом превосходстве над всеми другими представителями «народа Ямато» (не говоря уже о «варварах», не сотворенных богами-«ками», в отличие от японцев, и, с этой точки зрения, в общем-то «нс совсем людьми», если вообще людьми!) и пи на мгновение об этом не забывающего. В этом отношении (как и во многих других отношениях) японский «боевой холоп» не только напоминал, но и превосходил средневекового европейского рыцаря.
Подобно европейским рыцарям, самураи описываемого периода японской истории носили в бою эффектные доспехи, часто надевали причудливые шлемы с рогами и другими нашлемными украшениями-«клейподами», прикрывая лица защитными масками в форме стилизованного лица человека устрашающего вида или злого демона.
Коснемся этого интересного вопроса несколько подробнее.
Военное снаряжение японских «буси» описываемого периода во многом отличалось от доспехов современных им европейских рыцарей. Основные элементы и общая композиция лат самурая существовали в Японии уже в V–VI веках после Р. Х. Уже тогда самурайские доспехи, скрепленные кожаными или шелковыми шнурами, состояли из более чем двадцати отдельных составных частей, не достигая при этом в весе и двенадцати килограммов. По сравнению с доспехами европейских рыцарей они обеспечивали гораздо большую свободу движений, не говоря уже о разнице в весе. Японский военный костюм, имевший множество мелких отверстий, давал возможность телу «боевого холопа» свободно дышать, что было очень важно в жарком и влажном японском климате.
Разумеется, облачиться в такие доспехи было очень непросто. Поэтому был разработан целый ритуал облачения в самурайские доспехи: сначала надевалось нижнее платье, затем шапочка и перчатки, затем напульсники, верхнее платье, иногда — набедренники («хаидатэ») и поножи («сунэатэ»), защищавшие ноги; затем обувь, панцирь и нашейник, защищавший шею. Шлем «буси» (весивший в описываемую эпоху от двух до трех килограммов) надевался только в меру необходимости, перед самым боем, или во время торжественных церемоний, шествий и т. д. При помощи шнуровки можно было подогнать доспехи но фигуре и даже надеть одни доспехи поверх других (если, в силу каких-либо причин, возникала потребность в усилении их защитных функций).