— Отойдите! — кричал Пума. — Дайте проехать!

И Пума предупреждающе покрутил мечом над головой и вокруг себя.

Толпа откатилась. Никто не захотел испробовать на себе силу его меча.

Охотник быстро въехал в живую аллею, проложенную конем Пумы, и они начали продираться сквозь толпу. Двое попытались нанести удары мечами по Стефано, который ехал сзади. Он пальнул из аркебузы поверх голов.

Из толпы начали палить в ответ. Угнавший Двух Коней упал на спину лошади:

— Я ранен! — закричал он, хватаясь за живот. По его пальцам текла кровь.

Стефано перезарядил аркебузу и вновь выстрелил. Теперь толпа окончательно откатилась. Стефано выстрелил третий раз, и человек из толпы схватился за лицо и побежал прочь, крича на ходу. Другие побежали вслед за ним.

Когда толпа схлынула, Пума остановился, чтобы успокоить лошадей и перевязать рану Угнавшего. Обернувшись, он увидел, что толпа бежит по направлению к вилле Дельгадо. Но у него не было времени думать, как переживут это вторжение испанец со своей женщиной. Кровь из раны Угнавшего лилась потоком.

— Так что у нас здесь? — и высокий индеец в рваной монашеской сутане рванул дверь, ведущую в кухню. На голове у него был испанский солдатский шлем.

Хуан Энрике Дельгадо оторвался от груди Марии и приказал:

— Убирайтесь из моего дома, поганые червяки!

— Как вы смеете врываться в дом! — Мария Антония величественно поднялась. — Хуан Энрике, сделай же что-нибудь.

Хуан Энрике Дельгадо приподнялся с кресла с яростной миной на лице. Он надеялся, что один его вид напугает индейцев. К несчастью, он отпустил на выходной Альвареса и Медину. Ни разу, когда он нуждался в них, они не пришли к нему на помощь. Сначала проклятые вымогатели с черным проводником выкрали у него приданое — а теперь еще и эти! Одна мысль о такой несправедливости вызвала у Хуана Энрике ярость.

— Я сказал — убирайтесь! — И Хуан Энрике шагнул к высокому индейцу. Хуан Энрике бросил взгляд на двух других. Но тут, к его изумлению, в кухню вошли еще семеро. Все они были одеты пестро и наполовину по-испански.

У многих было в руках оружие, на котором запеклась кровь. В комнате повисла пугающая тишина. Хуан Энрике внезапно осознал, что это не прежние, покорные индейцы, которых он знал.

— Убирайтесь, — еще раз проговорил он, но голос его дрожал.

Высокий индеец расхохотался. Он был вожаком этой группы, знал Попэ лично и был из той же деревни, что и Попэ. Все его последователи признавали авторитет вожака. Как большой коричневый волк, крадущимся шагом, он подошел к Хуану Энрике.

— Ну нет, — сказал он, наслаждаясь произведенным впечатлением, — это ты убирайся. Теперь пришел наш черед. Теперь мы, — он стукнул себя в грудь, — мыбудем владеть землей. Мы будем жить в ваших домах. Мы убьем всех испанцев. И будем Жить как испанцы. Это вы уберетесь из нашей страны.

Он засмеялся, обнажая длинные белые зубы.

Хуан Энрике в ужасе глядел на него, не в силах поверить собственным ушам.

Удлиненные зеленые глаза Марии Антонии перебегали с одного на другого.

— Хуан Энрике, — взвизгнула она, — сделай же что-нибудь!

— Мария, — сказал Дельгадо, — не мешай. Я думаю.

— Ах, думаете, — усмехнулся высокий индеец, — что ж, продолжайте. Но это вам не поможет. Я, Пепито, объявляю этот дом и все эти земли нашей собственностью и передаю нашему народу и нашему великому вождю Попэ!

— Хуан, — прошептала Мария и подвинулась к нему поближе. Теперь она не выглядела величественной хозяйкой дома. Дельгадо оттолкнул ее. Вино, выпитое за завтраком, вначале затуманило его мозги, но слова Пепито его отрезвили.

— Слушай, Пепито, — проговорил он с угрозой, качаясь туда-сюда на каблуках, — убирайся ко всем чертям! Иди объяви собственностью еще чей-нибудь дом!

— Мы убивали испанцев, — усмехнулся Пепито. — Мы сегодня отправили на тот свет много испанцев!

— Хуан? — Мария, побледнев, схватила его руку. — Что такое он говорит?..

— Пойдем, Мария, — сказал Хуан Энрике, но тут же развернулся и отвесил ничего не подозревавшему Пепито увесистую оплеуху. — Убирайся, я сказал тебе!

Пепито от силы удара шарахнулся о стену. Сейчас же прозвучал выстрел, и Хуан Энрике упал на колени с пулей во лбу. Через секунду он лежал, простертый замертво, на полу.

— Хуан Энрике! — пронзительно закричала Мария, опускаясь возле него на колени. Все ее блестящее будущее богатой сеньоры лежало теперь перед ней, замертво сраженное. — О, Хуан Энрике, — стонала она.

Пепито, все еще в ярости от нанесенного оскорбления, дернул ее за руку и поставил перед собой.