— Да.

Я молча ждал.

— Вы… тот самый детектив?

— Да, тот самый. Это мне вы звонили около получаса назад, помните?

— А дела у вас… идут успешно?

«Что за глупый вопрос», — подумал я. Подыскивая подходящий ответ, я провел рукой по лицу, потрогал нос, погладил ухо.

— Есть достижения, случаются и неудачи, но в целом у меня хорошая репутация. — Помолчав немного, я спросил: — У вас, наверное, ко мне дело?

— Ой, простите. Пожалуйста, входите, мистер Скотт.

Пока мы шли через дом, она пыталась объяснить, по какому поводу мне звонила. Я понял, что речь идет о ее муже, вернее о бывшем муже. Она вывела меня в «сад», как она называла клочок земли около сорока квадратных футов, заросших сорной травой и обрамленных несколькими чахлыми пионами. Здесь миссис Джелликоу объявила, что муж ее, кажется, пропал, и она очень обеспокоена. Потом обвела взглядом пионы и пару жалких розовых кустов и пробормотала:

— Не знаю, в чем дело, но цветы у меня как-то не растут.

Я понимал, в чем дело. Цветы — это маленькие жалкие существа, и они ее боялись. Вообще, я сведущ во многих вопросах, но предпочитаю не говорить об этом. Мы сели на низенькие плетеные стульчики, отчего мой подбородок почти уткнулся в колени.

— Когда пропал ваш муж? — переспросил я.

— Уже больше месяца я не имею никаких вестей от Джелли. Может, он умер? Прежде не случалось, чтобы он не написал мне хотя бы раз в месяц. Уж раз-то в месяц он просто обязан мне писать.

— Джелли? — удивленно повторил я.

— Ну да, мой бывший муж.

Миссис Джелликоу умолкла.

— Но это… полагаю, не полное его имя? — поинтересовался я.

Она тупо на меня взглянула:

— Нет, конечно. Его полное имя — Уилфред Джефферсон Джелликоу. Просто я всегда звала его Джелли. Это как бы ласкательное прозвище.

«Ему, наверное, это нравилось», — подумал я.

— Вы сказали, он обязан был вам писать?

— Да. Каждый месяц. Когда присылал чек. Мы уже больше года разведены, и по решению суда он должен первого числа присылать мне чек на три тысячи долларов.

— Алименты?

— Ну… я не люблю это слово, но да, алименты.

Миссис Джелликоу взмахнула рукой, и на пальце у нее сверкнул бриллиант не менее чем в пять каратов.

— Понимаете, мистер Скотт, сегодня уже четвертое сентября, а я не получила очередного письма. И в прошлом месяце не получила. Первого августа я позвонила Джелли. Он сказал, что у него финансовые затруднения, но к первому сентября он обязательно вышлет сразу оба чека. Но я их так и не получила.

День разгорался все ярче.

— Как я понимаю, вы хотите, чтобы я нашел мистера Джелликоу и вытряс из него эти шесть тысяч…

— Не совсем так, — холодно перебила миссис Джелликоу. Глаза ее сверкнули так же, как камень на перстне. — Я очень беспокоюсь. Он живет в Голливуде в отеле «Кавендиш». С первого числа я звоню туда каждый день, но никак его не застану. Он не съехал оттуда, но с пятницы его там не видели.

— А ключ у портье?

— Да.

— Вы звонили в полицию, больницы, морг?

Я внимательно наблюдал за ней, говоря о больницах и морге, но за сердце она не схватилась и не побледнела, а лишь сказала:

— Нет. Я подумала, что в случае необходимости это можете сделать вы.

— А-а. У вас есть какие-либо основания подозревать, что кто-то ведет против него грязную игру? Может, знаете кого-то, кто желает ему зла и мог бы причинить ему вред?

Миссис Джелликоу улыбнулась:

— Вред Джелли? Ну, нет. Вряд ли у кого-то могло бы возникнуть такое желание.

— Как знать.

— Джелли не из тех, кто наживает врагов. Он очень покладистый. Спокойный, сдержанный. — Она снова улыбнулась, но не очень-то весело. — Хотя, может, он изменился за прошедший год. После развода я виделась с ним только дважды.

— А где он работает, миссис Джелликоу? Вы звонили туда?

— Много лет Джелли был ассистентом у мистера Гидеона Чейма. Может, и сейчас еще работает с ним. Я не знаю, чем он занимался этот год. Мистер Чейм очень болен, и я, конечно, не могла с ним связаться.

Я кивнул. Миссис Джелликоу не случайно употребила слово «конечно». Весь Голливуд, а то и полмира знали, кто такой Гидеон Чейм, и были в курсе, что недавно он едва не отдал Богу душу.

Ветеран киноиндустрии, Чейм стал крупной фигурой в шоу-бизнесе еще задолго до того, как телевидение обернулось для продюсеров настоящим проклятьем. Чейм снял дюжину прибыльных фильмов, получил два Оскара, потом сделал несколько фильмов для телевидения и два телесериала, показ которых, правда, уже закончился.