«В логово придется идти. И не за золотом или местью, нет. Из-за Элики. Я не могу ее взять с собой, а оставить все как есть… Да и любое дело необходимо доводить до конца».

Затем вдруг Дариусу пришла другая мысль, приведшая его в смятение:

«А почему я думаю, как будто с Эликой все уже решено? Ну спас я девушку, она мне благодарна. Но ведь все это еще совсем не значит, что я смогу забрать ее с собой из Лоринта на обратном пути. Вдруг у нее на этот счет совсем другое мнение?»

Дариус нашел взглядом подходящий валун, присел на него так, чтобы все было видно: и та сторона, откуда должен появиться Кверий с Эликой, и людей, которые тащат тела варисургов к недалекой пропасти.

Все ценное, что имелось у погибших, бросали в общую кучу: оружие, плащи, котомки, сапоги, что-то еще мелкое и неразличимое с того расстояния, на котором Дариус от нее находился.

Подошел Ториан, тоже не принимавший участия в перетаскивании тел до пропасти. Как не участвовали в этом занятии ни Бист, ни Галуг.

«Все справедливо, — усмехнулся Дариус. — Одни убивают — другие за ними убирают».

— Что хотел, Тор? — поинтересовался он у друга, несмотря на бессонную ночь и трудный день выглядевшего так, как будто бы хорошенько выспался, неплохо поел и теперь вышел из дома подышать свежим воздухом.

— Да тут такое дело, гонорт. — Ториан взглянул куда-то за спину Дариуса, затем продолжил: — Поговорил я, значит, с мужиками, они все согласны, теперь дело только за тобой: они забирают все, что мы добыли в бою, а взамен мы оставляем себе варии. Как ты на это смотришь?

«Да как смотрю — одобряю. Нам все эти железяки ни к чему, а в Лоринте они пригодятся. На тех же гвизармах сталь неплохая, а кузнец в деревне есть, сам кузницу видел. Ну а в руках умелого кузнеца любая никчемная вещь в дело пойдет, лишь бы железная. Да и все остальное барахло тоже пусть оставят себе. Как говорит сам Тор, в хорошем хозяйстве и уд — веревка», — подумал Дариус.

— С вариями неплохо получится, — дал он свое согласие.

— Ну-ка, ну-ка! — Ториан снова взглянул ему за спину. — И точно, не показалось — Кверий возвращается. И кто это там с ним рядом идет? Уж не та ли, ради которой один гонорт на всю округу героем прослыл, в одиночку с целым выводком варисургов справляющимся?

Как ни хотел Дариус сдержаться, но так и не смог: обернулся резко, чтобы поскорее убедиться в словах подшучивающего над ним друга.

И действительно, с холма, того самого, за которым его люди недавно устраивали засаду, спускался Кверий, и рядом с ним шла Элика, а уже следом за ними и остальные три девушки.

Вот же незадача. Почему-то он считал, что Кверий приведет девушек через тот проход, возле которого все и случилось. Но брат Мариссы, видимо, решил обойти трупы варисургов стороной.

Элика находилась еще далеко, и потому Дариус подошел к сваленному в кучу оружию и вытащил из нее кинжал. Хороший кинжал, из отличной стали, в добротных ножнах, коим век износу нет. И отделано оружие так, что не выглядит простеньким, но в то же время его не страшно использовать в деле, боясь испортить красоту. Такой кинжал всю жизнь во всех делах помощником будет и ни разу не подведет. Словом, отличный клинок, у него самого, пожалуй, похуже будет. Его Дариус на поясе главного у варисургов приметил, когда тот миновал проход между скал.

Дариус приблизился к мальчишке-косарю, сидевшему с бледным лицом. Рана у него не совсем простая — арбалетный болт угодил в кость плеча.

— Держи, воин — заслужил, — протянул Дариус кинжал.

При дележе добычи лоринтцами вряд ли ему достанется этот клинок, а решение гонорта никто не посмеет оспорить.

— Спасибо, онор, — произнес тот, взглянув с благодарностью.

«Да что вы все, сговорились? — хмыкнул Дариус, идя навстречу Элике. — Тоже мне, нашли благородного господина».

Они встретились и, заглянув Элике в глаза, Дариус крепко прижал девушку к себе.

Элика прильнула к нему. Они долго стояли обнявшись, затем Дариус вдруг почувствовал, как вздрогнула Элика.

«Сейчас, наверное, расплачется, — подумал Дариус, — ей за этот день столько пришлось пережить…»

И он начал лихорадочно подбирать слова утешения. Никогда прежде ему не приходилось успокаивать девушек в таких ситуациях, и потому дело шло очень туго. Но когда он заглянул Элике в глаза снова, то увидел в них смешинку, а сама она улыбалась.

— Знаешь, — сказала она, — когда вчера я думала о том, что сегодня вечером мы должны встретиться, то решила, что не буду тебе говорить: «Мама может увидеть», — если ты вдруг захочешь меня обнять.

Затем лицо девушки разом погрустнело:

— Вчера ночью, если бы не Тацир… Если бы не он, то ты бы никогда меня уже не увидел, понимаешь, никогда! И его убили! Я знаю, в Лоринте убили многих, мне Кверий рассказал, но Тацир был ранен, он на ногах еле держался, а там, где он лежал, его бы никто и не нашел. И еще спасибо тебе, если бы не ты, то и Лоринта уже не было бы.