– Чего уставился? – поинтересовался меч голосом, похожим на скрип пустого винного бокала, по краю которого проводят ногтем. – Вытаскивай меня.

– Чего? – переспросил Ринсвинд, чья грудь до сих пор судорожно вздымалась.

– Вытащи меня, – повторил Кринг. – Мне не светит провести следующий миллион лет в угольных пластах. Я когда-нибудь рассказывал тебе о том времени, когда меня бросили в озеро в горах и…

– А что случилось с остальными? – перебил Ринсвинд, по-прежнему отчаянно цепляясь за дерево.

– О, их поймали драконы. И лошадей. И этот ящик. Я тоже попался, но Хрун меня уронил. А вот тебе повезло.

– Ну… – начал Ринсвинд.

Кринг не обратил на него никакого внимания.

– Полагаю, тебе не терпится их спасти, – добавил меч.

– Э-э, в общем…

– Тогда вытащи меня, и мы тут же отправимся в путь.

Ринсвинд, прищурившись, смерил взглядом клинок. Мысль о спасательной экспедиции была засунута в настолько далекий уголок его разума, что если некоторые передовые представления о природе и образе многомерной множественности вселенной истинны, то эта идея находилось прямо у него перед носом. Однако магический меч – ценная штука…

А до родного дома, где бы тот ни обретался, было так далеко…

Ринсвинд взобрался на дерево и осторожненько пополз вдоль ветки. Кринг очень надежно засел в дереве. Волшебник ухватился за рукоять и тянул, пока перед глазами не замелькали искорки.

– Попробуй еще раз, – подбодрил меч.

Ринсвинд застонал и заскрипел зубами.

– Могло быть и хуже, – заметил Кринг. – На месте этой ветки могла быть наковальня.

– Аг-ха, – просипел волшебник, опасаясь за будущее своего паха.

– Я побывал во многих измерениях, – поделился Кринг.

– Уф?

– У меня, знаешь ли, было много имен.

– Потрясающе, – отозвался Ринсвинд и качнулся назад вместе с выскользнувшим из дерева клинком.

Меч оказался на удивление легким.

Вернувшись на землю, он решил выложить Крингу все новости сразу.

– Вообще-то мне кажется, что идти кого-то спасать – это не самая удачная затея. Лично я считаю, нам лучше отправиться назад в город. Наберем поисковую партию и…

– Драконы улетели в сторону Пупа, – сообщил меч. – Я предлагаю начать с твари, которая сидит вон на том дереве.

– Прости, но…

– Ты не можешь бросить их на произвол судьбы!

Лицо Ринсвинда выразило удивление.

– Не могу? – переспросил он.

– Нет. Не можешь. Послушай, давай напрямоту, а? Я работал с куда лучшим материалом, чем ты, но тут либо это, либо… Ты когда-нибудь проводил миллион лет в угольных пластах?

– Подожди, я…

– Так что, если ты не прекратишь спорить, я отрублю тебе голову.

Ринсвинд увидел, как его собственная рука рванулась вверх. Сверкающее лезвие загудело в каком-то дюйме от его горла. Он попытался заставить пальцы разжаться. Они не послушались.

– Я не умею быть героем! – выкрикнул он.

– Я тебя научу.

Глубоко в горле Бронзового Псефы заклокотало.

К!сдра, его всадник, нагнулся и всмотрелся в дальний конец поляны.

– Я его вижу, – сообщил он.

Легко перемахивая с ветки на ветку, К!сдра спустился по дереву, мягко соскочил на кочковатую траву и вытащил из ножен меч.

После этого он внимательно изучил приближающегося человека, который явно не горел желанием выходить из-под прикрытия деревьев. Незнакомец был вооружен, однако меч он держал весьма странным способом. Он нес клинок на расстоянии вытянутой руки, словно стыдился того, что его видят в компании этого меча.

Заметив, что волшебник, подволакивая ноги, направился в его сторону, К!сдра поднял оружие, широко ухмыльнулся и прыгнул вперед.

Из всей схватки в сознании К!сдры ярче всего зафиксировались два момента. Он помнил, как клинок волшебника сверхъестественным образом ринулся вверх и парировал его удар с такой силой, что меч молнией вылетел из рук К!сдры. Еще всаднику запомнилось, что волшебник, вступая в поединок, прикрывал глаза одной рукой! Именно это и сгубило К!сдру, как тот впоследствии признавался.

Уходя от очередного выпада противника, К!сдра отпрыгнул назад и во весь рост растянулся на траве. С рычанием развернув огромные крылья, Псефа бросился с дерева вниз.

Но Ринсвинд уже стоял над всадником и орал:

– Скажи ему, что, если он меня обожжет, я отпущу меч! Я это сделаю! Я отпущу его, клянусь мамой! Говори, ну, говори же!

Кончик черного меча парил над горлом К!сдры. Клинок, такое впечатление, жил своей жизнью, тихонько напевая себе под нос какую-то песенку.

– Псефа! – крикнул К!сдра.