– Отлично, мой мальчик, – хрипло проговорила одна из мумий, крепко хлопая его по плечу. – Вылитый я в молодости. Принимай, сынок.

– Принял! – крикнул мертвец из верхнего ряда, легко поднимая Теппика одной рукой. – В здоровой семье здоровый дух, парень. Привет тебе от твоего пра-пра-пра-прадядюшки, хотя сильно сомневаюсь, что ты меня помнишь. Вверх.

Остальные предки карабкались вслед за Теппиком, которого бережно передавали из рук в руки. Пальцы мумий смыкались стальным захватом, вздымая его все выше.

Пирамида становилась ощутимо уже.

Стоя внизу, Птаклюсп задумчиво наблюдал за происходящим.

– Вот это работники, – восхитился он. – Ты посмотри, те, кто внизу, держат весь вес!

– Папа, – сказал 2-б. – Надо делать ноги. Боги уже близко.

– Как думаешь, попробуем их использовать? – пробормотал Птаклюсп, игнорируя реплику сына. – Мертвому большая зарплата ни к чему и…

– Пап!

– …Нечто вроде самостроящейся пирамиды…

– Папа, ты же сказал, что завязал с пирамидами. И никогда не будешь их строить. Это твои слова. Ну давай же, пошли!

Поддерживаемый двумя последними предками, Теппик вскарабкался на вершину пирамиды. Один из них был Теппицимон.

– По-моему, ты не знаком со своей пра-пра-бабкой, – сказал он, указывая на невысокую перебинтованную фигуру, которая учтиво кивнула Теппику.

Теппик широко раскрыл глаза.

– Впрочем, сейчас не время, – промолвила прапрабабка. – Ты все делаешь правильно.

Теппик мельком взглянул на солнце, которое – вот что значит настоящий профессионал – воспользовалось удобным моментом, чтобы скрыться за горизонтом. Толкаясь и отпихивая друг друга и тем замедляя свое продвижение, боги перебрались через реку и вразвалочку брели среди строений некрополя. Небольшая толпа их собралась на том месте, где только что стоял Диос.

Предки покатились вниз с той же скоростью, с какой совсем недавно карабкались к вершине, оставив Теппика одного на площадке размером в несколько квадратных футов.

В небе появились первые звезды.

Теппик увидел белесые тени внизу – предки спешили по каким-то своим, личным делам, с поразительной скоростью ковыляя в направлении широкой ленты реки.

Боги утратили интерес к Диосу, этому странному человеку с палкой и надтреснутым голосом. Крокодилоголовый Бог переваливаясь вышел на небольшую площадь перед пирамидой, бросил косой взгляд на Теппика и потянулся к нему. Теппик лихорадочно стал шарить в поисках ножа, попутно соображая, какой именно номер больше подходит для бога…

А по всему Джелю вспыхнули пирамиды, истощая и без того скудный запас времени.

Жрецы и предки бежали. Земля шаталась. Такое впечатление, что даже боги удивились и растерялись.

2-б схватил отца за руку и потащил за собой.

– Идем! – срывающимся голосом крикнул он ему в ухо. – Нельзя здесь оставаться, когда она сработает! Иначе тебе тоже придется спать на вешалке!

Еще несколько пирамид загорелись слабым, колеблющимся светом, едва различимым на фоне последних отблесков заката.

– Папа! Я сказал, идти надо!

Птаклюсп пятился, не в силах оторвать глаз от громоздящейся в темном небе Великой Пирамиды.

– Смотри, там еще кто-то остался, – удивился он, указывая на одинокую фигуру, застывшую на площади перед пирамидой.

2-б присмотрелся.

– Да это всего лишь Диос, верховный жрец. Он вроде что-то замышляет. В дела жрецов лучше не вмешиваться. Пошли.

Бог вертел крокодильей головой, стараясь сфокусировать взгляд на Теппике, не прибегая к помощи бинокулярного зрения. Вблизи тело его просвечивало, словно кто-то набросал контур, а потом занятие ему наскучило, и до штриховки дело так и не дошло. Небольшая гробница хрустнула под его пятой.

Рука бога – растопыренные когтистые каноэ – взметнулась над Теппиком. Камень под ногами стал темным, пирамида дрожала, но никаких признаков, что она вот-вот вспыхнет…

Рука угрожающе надвигалась. В отчаянии упав на колено, Теппик высоко занес нож над головой, схватив его обеими руками.

Яркий свет блеснул на острие, и наконец Великая Пирамида вспыхнула.

Она вспыхнула, послав в небо остроконечный язык нестерпимо яркого пламени, превратившего все царство в исчерченную черно-белыми тенями шахматную доску, пламени, при виде которого любой, кем бы он ни был, превратился бы не просто в соляной столб, а в целый набор специй. Она вспыхнула, как раскрывается колокольчик, беззвучная, как звездный свет, всесжигающая, как сверхновая.