– Значит, ты предпочитаешь узнать, какого размера мясной нож, который Две Огненные Травы держит в руках? – прошептала Бабочка.

– Нет!

– Он очень большой.

– Но, по его словам, в Запретном Городе меня обязательно схватят и казнят на месте.

– Не обязательно. Это всего лишь вероятность. С другой стороны, могу тебя заверить, если ты еще раз попробуешь убежать от меня, эта вероятность превратится в реальность.

Мешок стащили с его головы.

Лицо, которое он увидел сразу после этого, принадлежало Цветку Лотоса. Впрочем, можно было увидеть куда более худшие вещи. Ее же лицо навело Ринсвинда на мысли о молоке, горах масла и как раз должном количестве соли [36] .

В число вещей похуже входило, к примеру, лицо Двух Огненных Трав. Это лицо не наводило на приятные мысли. Оно было жирным и сплющенным, с крошечными глазками-буравчиками и служило живым свидетельством того факта, что, хотя людей порой угнетают короли, императоры и всякие мандарины, довольно часто с этой задачей может прекрасно управиться ближайший сосед.

– Великий Волшебник? Ха! – фыркнул в этот момент Две Огненные Травы.

– Он может это сделать! – воскликнула Цветок Лотоса («и сливочный сыр, – подумал Ринсвинд, – и, может, шинкованная капуста в качестве гарнира»). – Он тот самый Великий Волшебник, что наконец возвратился к нам! Разве это не он провел нашего Учителя через земли призраков и вампиров-кровососов?

– О, я бы не торопился утверждать, что… – начал Ринсвинд.

– Стало быть, Великий Волшебник допустил, чтобы его сюда приволокли в грязном мешке? – Две Огненные Травы злобно осклабился. – Ну что ж, посмотрим, какие он может творить заклинания…

– По-настоящему великий волшебник не станет опускаться до дешевых трюков! – воскликнула Цветок Лотоса.

– Вот это верно, – согласился Ринсвинд. – Не станет, и все тут.

– Позор Огненной Траве за такие предположения!

– Позор, – подтвердил Ринсвинд.

– Кроме того, чтобы проникнуть в Запретный Город, ему понадобится вся его магическая сила, – добавила Бабочка.

Ринсвинд отметил про себя, что потихоньку начинает ненавидеть звук ее голоса.

– Запретный Город… – пробормотал он.

– Всякому известно, что земля там буквально напичкана ужасными капканами и ловушками и на каждом шагу стражники.

– Капканы, ловушки…

– Так что же, он должен истратить всю свою волшебную силу на фокусы для Двух Огненных Трав, а потом терпеть, когда его будут медленно резать на мельчайшие кусочки в самой глубокой темнице?

– На кусочки? Э-э… И насколько мелкие?…

– Огромный позор тебе, Две Огненные Травы! Ринсвинд болезненно улыбнулся Цветку Лотоса.

– По правде говоря, выдавил он, – я не настолько велик. Да, чуть-чуть я великий, – поторопился добавить он, заметив, что Бабочка нахмурилась, – но не очень.

– В писаниях Учителя сказано, что ты поразил многих могучих волшебников и решительно преуспел во всех опасных ситуациях.

Ринсвинд уныло кивнул. Это более или менее соответствовало действительности. Но в большинстве случаев все это получалось ненамеренно. Тем временем Запретный Город выглядит… как бы это сказать… очень даже запретно. Тебя туда явно не зовут. И не похоже, чтобы там торговали открытками. И наверное, единственный сувенир, который можно оттуда вынести, это собственные зубы. Упакованными в мешочек.

– Э-э… Я так понял, этот ваш воловий друг сейчас томится в какой-то глубокой темнице?

– В самой глубокой, – подтвердил Две Огненные Травы.

– А… кто-нибудь когда-нибудь оттуда выходил? В смысле из самой глубокой темницы?

– Как правило выходят оттуда только частично, – ответила Цветок Лотоса.

– Большей частью в виде голов, – уточнил Две Огненные Травы. – Которые насаживают на кол и выставляют над воротами.

– Но с Тремя Запряженными Волами этого не случится! – твердо заявила Цветок Лотоса. – Таково слово Великого Волшебника!

– Вообще-то, ничего подобного я не обещал…

– Обещал, – решительно оборвала его Бабочка.

Глаза Ринсвинда наконец привыкли к полумраку, и он разглядел, что находится в каком-то помещении вроде склада или подвала. Городской шум, сильно приглушенный, проникал через зарешеченное окошечко под потолком. Склад был битком набит какими-то бочонками и вязанками, и практически на каждом предмете кто-то сидел. На него, Ринсвинда, смотрели горящими глазами, с явным восхищением, но выражение лиц было не единственным, что объединяло собравшихся здесь.

Ринсвинд оглянулся по сторонам.

– Кто эти дети? – удивился он.

– Это, – объяснила Цветок Лотоса, – гункунгская ячейка Красной Армии.

Две Огненные Травы фыркнул.

– Ну и зачем ты сказала ему это? – спросил он. – Теперь его точно придется убить.

– Но ведь… все они такие юные!

– Может, лет им слегка недостает, – ответил Две Огненные Травы, – но по мужеству своему и чести они способны сравниться с великими древними воинами.

– И, наверное, они так же опытны в рукопашной? – хмыкнул Ринсвинд. – Я что-то не заметил за местными стражниками особой любви к детям. Это я к тому… А хотя бы какое-нибудь оружие у вас имеется?