Владсон был абсолютно прав. Другого ответа я и не ожидала. Мне соваться к врачу тут не стоило. Это не тот вариант, что с Василием Кукушкиным, которому можно было пригрозить пистолетом, надавив на спину каблуком. Здесь уже должны работать правоохранительные органы, а мне остается только ждать результата.

– А ты не думаешь, что Кукушкин-старший мог предупредить Осипенко еще вчера вечером о том, что кукушкинский сынок всех сдал, и Осипенко уже пакует чемоданы? – робко предположила я вслух, пытаясь не раздражать Сонина.

– А ты считаешь, что только ты думать умеешь? – все-таки возмутился он. – Короче, так, моя любезная мисс Холмс, вы свободны. Не мешайте работать правоохранительным органам. Теперь все, что я смогу для вас сделать – это вовремя проинформировать о дальнейшем развитии событий. Еще вопросы есть?

– Никак нет, господин капитан. Спасибо и на этом. Разрешите идти?

– Идите. Ах да, дай-ка я перепишу твои записи с диктофона. Они мне пригодятся. А вообще, ты понимаешь, что действовала абсолютно незаконно? Как бы тебя саму не пришлось спасать от нас.

– Но ведь ты спасешь меня, мой верный капитан Владсон, – закатила я глаза в надежде на его великодушие и протянула свой диктофон.

– Вот когда-нибудь возьму и не спасу, – погрозил он пальцем. – В лучшем случае буду тебе передачки возить на зону.

– Ну хоть так, – пожала я плечами и, молча подождав, пока он перепишет мои записи, вышла за дверь.

Садясь в «мишель», я решила все-таки прокатиться до Александра Степановича и узнать о таинственных долларах, которые мне так и не давали покоя. Но для начала я позвонила Анастасии Валентиновне. Она, к счастью, оказалась дома и сразу подошла к телефону.

– Здравствуйте, Анастасия Валентиновна. Это Иванова.

– А, Танечка, здравствуйте. Вы за денежками-то когда заедете?

Было впечатление, что моя клиентка уже отчаялась получить от меня какие-либо сведения, считая меня за меркантильную бездельницу.

– А почему вы не спрашиваете, как у нас с вами дела? – ответила я вопросом на вопрос.

– А что, есть новости? – без особого энтузиазма пробормотала Костромская.

– Да. Практически я знаю убийцу. Осталось только найти исполнителя. Я понимаю, дело немного затянулось. Но зато есть результат. Сегодня вечером будьте дома. Я появлюсь и все вам расскажу. Только сейчас мне бы надо заехать к вашему Александру Степановичу, хочу с ним насчет денег поговорить.

– Да это не так важно, Татьяна Александровна. Важно, кто убил Аркашу. Может, вы сейчас заедете ко мне? Очень уж не терпится поскорее все узнать, – послышались нотки мольбы в ее голосе.

– Анастасия Валентиновна, понимаю ваше нетерпение, но я привыкла сдавать работу целиком. Погодите еще немного. Уверяю вас, я все сделала, что смогла. Теперь дело за правоохранительными органами, мне туда соваться уже нельзя. Сегодня мы с вами, скорее всего, увидимся в последний раз. Так что за оплату моего труда можете не волноваться.

– Ну что вы! Я даже и не думала вас обидеть! – воскликнула Костромская. – Я правда переживаю за то, что вам все время остаюсь должна. Вы так много для меня делаете. Ни один следователь не стал бы так возиться со мной.

Тут Костромская была права, но я поспешила ее уверить, что есть такой следователь, который уже начал нам помогать.

– И он обязательно доведет дело до конца, – закончила я фразу.

– Ну дай-то бог, – вздохнула она. – Значит, до вечера?

– Я постараюсь приехать как можно быстрее. Вы мне только скажите, Александр Степанович сможет мне открыть дверь?

– Так у него там все открыто, я же вам говорила, – огорошила меня Костромская.

Вот это я дала маху! Видно, заработалась. Какой позор. Она ведь и впрямь мне это уже говорила. Нет, все! В Африку! Отдыхать.

– А, ну да. Волочаевская, семьдесят восемь, – решила я быстренько реабилитироваться перед своей клиенткой, назвав его адрес.

– Верно. И его соседка…

– Людмила Васильевна, – договорила я за нее, чтобы она больше не сомневалась в моей профессиональной памяти.

– Да-да, если что, вы к ней обращайтесь. А хотите, я вместе с вами поеду? Мне все равно к нему через пару часов надо.

– Нет, в данном случае я лучше одна. Вдруг он при вас постесняется говорить, – отклонила я ее предложение. – Ну все, до встречи.

Через сорок минут я подъехала к частному дому, где проживал, вернее, доживал свои последние дни Александр Степанович. Дом был обнесен высоким железным забором, давно утратившим свой некогда зеленый цвет. Только неприкрытая калитка была немного ярче. Наверное, ее все-таки красили лет пять назад. Я вошла в нее и огляделась по сторонам. Заросшие бурьяном грядки, облетевшие корявые яблони, опустевшая собачья будка, рядом с ней ржавая миска и покосившийся сарай. Вот такой незатейливый пейзаж встретил меня тусклыми красками. Я подошла к сараю и заглянула внутрь через верх рассохшихся створок ворот. Там действительно стояла машина. «Москвич». Сорок первой модели. Светлого цвета. Червячок сомнения зашевелился в моем мозгу. Увидев мельком это авто, его вполне можно спутать и с «восьмеркой», и с «девяткой» и… И что получаем? Нет, бред какой-то. Я отошла от сарая и направилась в дом.