Любая беспристрастная комиссия по расследованию должна была бы прийти к заключению, что Бордело не несёт никакой ответственности за то, что произошло с оперативной группой Крэндалл. Она, возможно, и не продемонстрировала в бою чудеса тактической мысли, но Мишель сомневалась, что какой-либо флаг-офицер Боевого Флота, вообще способен на это. Что же касается капитуляции, то Бордело делала именно то, что ей было приказано, и повела себя в точном соответствии с Денебскими Соглашениями, включая и согласие на принятие командования над солларианскими военнопленными. Ни то, ни другое, скорее всего, не поможет предотвратить закат её карьеры. Как два оставшихся в живых старших офицера ОГ-496, она и О'Клири, могли в значительной степени рассчитывать на то, что их сделают козлами отпущения за ошибки покойной Крэндалл, если, конечно, их собственные семейные связи не были достаточно высоки, чтобы избежать этой судьбы.

Правда, в случае с О'Клири вряд ли помогут и семейные связи, так как именно она и была той, что фактически сдалась горстке крейсеров, «разорвавших» СД Крэндалл. Но, возможно, для Бордело были некоторые надежды – в карьерном плане, во всяком случае. В конце концов, она не была той, кто «трусливо» (любимое слово в передовицах солларианских информагентств, хотя «бесхарактерно» занимало с небольшим отставанием твёрдое второе место, а уж использование эпитета «малодушно» ясно свидетельствовало о внушительном активном словаре репортёра) сдалась. И она, очевидно, намеревалась быть настолько несгибаемой, насколько возможно, в своих жёстких требованиях соблюдения Мантикорой положений Денебских Соглашений касающихся должного обеспечения военнопленных «жильём, питанием и медицинским уходом». Тот факт, что эти наилучшие условия надо было обеспечить неожиданно свалившимся на голову более чем полумиллиону заключённых, не мог смягчить, по мнению Бордело, эти обязательства ни в малейшей мере. Она не только повторяла свои требования о «соответствующих жилищных условиях» на каждой встрече с любым из представителей Медузы или Крицманна, но и настаивала, чтобы её протесты против «жестокого обращения» с её людьми стали частью официального документа.

Очевидно, она надеялась, что её требования, что с её подчинёнными должны достойно обращаться (как бы намекая этим, что обращение было недостойным) представит её как решительного флаг-офицера, отказавшегося склонить голову перед жестокостью своих пленителей в ситуации, в которой оказалась не по своей вине.

Мишель хотелось бы думать, что на месте Бордело её больше бы заботило благополучие её людей, нежели попытки сохранения возможностей карьерного роста. Справедливости ради, тем не менее, она должна была признать, что Бордело в данный момент в принципе-то и не о чём было больше беспокоиться. В частности, солларианка отлично знала, что Медуза и Крицманн делали всё по-человечески возможное для благополучия её людей. И это совсем не означало, что кто-то из соллариан на самом деле страдал от недостатка чего бы то ни было. Премьер-министр Алькесар выделил для размещения лагерей военнопленных группу островов в тропической зоне планеты Лён. Благодатное влияние тёплого океана на постоянство температуры делали климат островов настолько максимально приближенным к идеальному, насколько это вообще было возможно. Конечно, не так было в сезон штормов, но тот окончился уже несколько месяцев назад, а надлежащее жилье и сопутствующие объекты строились в чрезвычайно быстром темпе. Да, большинство соллариан всё ещё были размещены в палатках, но ситуация быстро менялась, а на питание и медицинское обслуживание не могла пожаловаться даже сама Бордело.

– Нет, не жду. Боюсь, она вообще не способна признать очевидное, – парировал Крицманн комментарий Медузы. – Однако это совсем не помогает избавиться от соблазна свернуть ей шею каждый раз, когда она открывает свой рот!

Дрезденский акцент Крицманна был более явным, чем обычно, и Мишель задалась вопросом, было ли это намеренным. Как министр обороны Сектора, он был непосредственно ответственен за координацию, снабжение и управление планетарным ополчением и Гвардией местных сил самообороны планет Сектора, организованных в соответствии с Конституцией Сектора. Для Мантикоры это был новый опыт, но некоторые делегаты Учредительного Собрания привели доводы в пользу организации и развития местных сил самообороны и флота и их привлечения в качестве резерва Королевского Флота и правительство Грантвилля согласилось на это. С одной стороны, это значительно ослабляло бремя ответственности Флота и подразделений Морской Пехоты, причём Сектор брал на себя обязательства финансирования Гвардии Сектора из местных налоговых поступлений, что снижало нагрузку на имперское казначейство. И, наконец, соглашение Грантвилля признавало невысказанную правду, что наличие местной военных сил поспособствует Талботту спокойней спать ночью. Мало того, что это гарантировало, что УПБ не свалится как снег на голову в тот момент, когда Звёздная Империя будет отвлечена на решение других проблем, но это было что-то вроде успокоительной уступки местным страхам «тирании» руководства Старого Звёздного Королевства.

В данный момент, однако, именно Гвардия Крицманна обеспечивала безопасность военнопленных. Этого было достаточно для того, чтобы протесты Бордело были особо раздражительны сами по себе, но особо раздражительны они были для него лично. По какой-то странной причине разнузданное нападение ОГ 496 на столичную систему не сделало талботтцев горячими поклонниками солли и ненависть ко всем солларианам в сердцах обитателей Дрездена пылала ярче, чем у кого-то бы ни было ещё.

– Анри, я надеюсь, ты не был столь же… откровенен с адмиралом Бордело, как со своими коллегами по Кабинету? – Заметила сухо министр финансов Самиха Лабабиби.

– Нет, конечно же, – безуспешно пытаясь подавить смешок, решительно отмёл подозрения Крицманн. – Хоть и очень хотелось.

– Что ж, примите нашу искреннюю благодарность за Ваше самообладание, – подвёл итог премьер-министр Алькесар – безусловно, не только самый высокий, но и самый высокопоставленный человек среди сидящих за столом – и повернулся к адмиралу Августу Хумало. – Адмирал, пока Анри делает всё возможное, чтобы оставить голову Бордело на своём месте, я полагаю, что у Вас и адмирала Золотой Пик есть какое-то заявление?

– И которое, а не отношения министра Крицманна с адмиралом Бордело, Вы предпочли бы обсудить, так господин премьер-министр? – Невинно поинтересовался Хумало.

Макушка Хумало едва доставала Алькесару до плеча, но силы тяжести на Сан-Мигеле – родной планете премьер-министра – составляла всего лишь 0.84 от нормали, и при всём своём росте Алькесар выглядел чуть ли не хилым по сравнению со значительно более массивным Хумало.

– Адмирал, я предпочту обсуждать практически что угодно, лишь бы не «отношения» Анри с Бордело! – Решительным тоном заявил премьер-министр, вызвав понимающую улыбку Крицманна. Алькесар взял себя в руки. – Давайте отложим шутки в сторону, ведь, как вы все понимаете, вопросы текущей дислокации нашего флота гораздо важнее чем чтобы то ни было ещё.

Хумало согласно наклонил голову и, коротко бросив взгляд на Мишель, обратился к сидящим за конференцстолом.

– Так как адмирал Золотой Пик является командующей нашими мобильными силами, я предоставлю ей прояснить специфические моменты Вашего вопроса, господин премьер-министр. Тем не менее, прежде чем она начнёт, я хотел бы особо подчеркнуть, что она и я исчерпывающе обсудили ситуацию и между собой, и с командующими эскадр, и с министром Крицманном и членами его штаба также. Я не думаю, что кто-то остался по-настоящему удовлетворён предложенной нами схемой развёртывания, но при этих обстоятельствах, я полагаю, что это – наилучшее из доступного нам.