Джереми вышел из-за прилавка и замер.

— О, простите, что заставил ждать, — сказал он.

Это была женщина. Сначала он увидел ее. А потом двух троллей, вставших по обе стороны от двери. Черные очки и огромные, плохо сидевшие черные костюмы делали их похожими на людей, после встречи с которыми люди, как правило, становятся непохожими на себя. Один из троллей, перехватив взгляд Джереми, выразительно хрустнул костяшками пальцев.

Дама была закутана в бескрайнюю и явно очень дорогую белую шубу, которая, возможно, и была причиной присутствия тут троллей. Длинные черные волосы волнами ниспадали на плечи, а лицо покрывал бледный грим, почти не отличавшийся по оттенку от меха шубы. Женщина была… весьма привлекательной, но в красоте ее присутствовал некий монохроматизм. Хотя, конечно, какой из Джереми знаток? «А может, она зомби?» — вдруг осенило его. В последнее время число зомби в городе значительно возросло. Самые предусмотрительные оставляли себе после смерти свои же состояния, а поэтому вполне могли расхаживать в подобных шубах.

— Жучиные часы,да? — спросила дама, отвернувшись от стеклянного купола.

— О, э… Да. Поведение гершебского жука-законника подчинено очень строгому расписанию, — сказал Джереми. — Держу их, это, ну, для коллекции.

— Как это… органично, — откликнулась дама и посмотрела на него так, словно он тоже был жуком, но другого вида. — Мы — Мирия ле Гион. ЛедиМирия ле Гион.

Джереми послушно протянул руку. Терпеливые наставники из Гильдии Часовщиков угробили уйму времени на то, чтобы научить его Общению с Людьми. Закончилось все весьма плачевно, однако кое-какие полезные привычки все ж привились.

Ее светлость уставилась на протянутую руку. В конце концов к ним подковылял один из троллей.

— Леди не пожимать руки, — пояснил он породившим эхо шепотом. — Не из тех, кто любить всякие там тактильности.

— О? — откликнулся Джереми.

— Довольно же! — перебила леди ле Гион, отступив на шаг. — Ты делаешь часы, а мы…

Из кармана рубашки Джереми донесся мелодичный звон. Он достал огромные карманные часы.

— Они бьют очередной час? Похоже, твои часы немного спешат, — заметила женщина.

— Э… гм… Нет, не в этом дело. Но сейчас я советовал бы вам, ну, это, закрыть уши ладонями, потому что…

Три пополудни. Все часы разом принялись отбивать время. Кукушки закуковали, из свечных часов вывалились соответствующие времени булавки с грузиками, водяные часы забурлили и закачались по мере опорожнения ведер, зазвенели колокола, загрохотали гонги, мелодично запели куранты, а гершебский жук-законник исполнил сальто.

Тролли зажали уши огромными ладонями, а леди ле Гион как ни в чем не бывало стояла подбоченившись и наклонив голову, пока не стихло эхо последнего звука.

— Ага, мы видим, что все точно, — сообщила она.

— Что-что? — переспросил Джереми.

«Может, вампирша?» — тем временем пронеслось у него в голове.

— Ты держишь все свои часы в точности, — пояснила леди ле Гион. — Ты весьма скрупулезен в этом вопросе, да, мастер Джереми?

— Часы, которые не показывают правильное время… это неправильные часы, — сказал Джереми.

Ему вдруг очень захотелось, чтобы она ушла. Особенно беспокоили ее глаза. Он слышал о людях с серыми глазами, и у нее были абсолютно серые глаза, как у слепца, но она видела его насквозь.

— Да, и в связи с этим уже случались неприятности, не так ли? — спросила леди ле Гион.

— Я… я не… я не понимаю, о чем вы…

— В Гильдии Часовщиков? Вильямсон, чьи часы бежали на пять минут? И ты…

— Мне уже гораздо лучше, — холодным голосом перебил Джереми. — Я принимаю лекарства. Гильдия заботится обо мне. А теперь прошу вас, уходите.

— Мастер Джереми, мы хотим, чтобы ты построил нам точные часы.

— Все мои часы точны, — пробормотал Джереми, потупив взор. Положенное лекарство он должен был принять только через пять часов семнадцать минут, но ему очень хотелось выпить его прямо сейчас. — И я должен спросить…

— Насколько же точны твои часы?

— За одиннадцать месяцев погрешность меньше секунды, — без малейших колебаний ответил Джереми.

— А это очень хорошо?

— Да.

Это было очень-очень хорошо. Именно поэтому Гильдия проявила такое понимание. Главное — молоток из рук осторожненько вытащить да кровь с пола стереть. Он же гений, они все немного тогось.

— Мы требуем намного более высокой точности.

— Это невозможно.

— О? То есть ты этого не можешь?

— Не могу. А значит, никто не может. Никто из городских часовщиков. Иначе я бы знал!

— Какая гордость! И ты не сомневаешься в этом?

— Я бы знал.

И в своих словах он не сомневался. Конечно знал бы. Свечные часы и водяные часы были… просто игрушками, которые он держал лишь из уважения к древним методам учета времени, но даже на них он потратил много недель, экспериментируя с воском и ведрами, и теперь по этим примитивным устройствам можно было, что называется, сверять часы. Ну, почти сверять. Да, более высокой точности он добиться не смог, но это его особо и не беспокоило. В конце концов, это были примитивные органические устройства, своего рода пародия на время. Они его не раздражали. А вот настоящие часы… настоящие часы — это механизм, вещь, основанная на числах, а числа должны быть идеальными.