— ПРАВДА? — отозвался Смерть.

Он давно понял, что новопреставленным лучше дать выговориться и облегчить душу.

— Ага, я ведь типа ну вааще как хотел его убить! Разве ж енто нормально? Да и ваще он был гномом. Где ж тута человекоубивство?

— НАСКОЛЬКО Я ЗНАЮ, ОН БЫЛ СЕДЬМЫМ ГНОМОМ, ПОГИБШИМ ОТ ТВОИХ РУК, — сказал Смерть.

— Я ну кирдык как склонен к умственным расстройствам, — ответил Хват. — На самом деле жертва в этом деле — я! Мне ж чо было нужно? Понимание! Чтоб кто-нибудь меня вы-слу-шал! Мою, енту, точку зрения…

— И КАКОЙ ЖЕ БЫЛАТВОЯ ТОЧКА ЗРЕНИЯ?

— Я вот что считаю: все эти гномы, енто, их под зад! Ногой, и под зад! Э… А ты, чо ли, Смерть?

— ДА, ВЕРНО.

— Сыш, я ж твой фанат! Почесноку! Всегда мечтал с тобой познакомиться. У меня даже тату с тобой, вот тутова, на руке, зырь. Самколол.

Вдруг раздался стук лошадиных копыт, и покойный Хват повернулся. Молодая женщина, вся в черном, совершенно игнорируемая толпой, собравшейся вокруг палаток с закусками, киосков с сувенирами и гильотины, вела к ним под уздцы крупную белую лошадь.

— О, чувак, у тя даже спецпарковка с обслугой! — воскликнул Хват. — Ну ты ваще реальный пацан!

Произнеся эти слова, он исчез.

— ЗАНЯТНАЯ ЛИЧНОСТЬ, — сказал Смерть. — А, СЬЮЗЕН. СПАСИБО, ЧТО НАВЕСТИЛА МЕНЯ. ОБЛАСТЬ НАШЕГО ПОИСКА СУЖАЕТСЯ.

— Нашего поиска?

— В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, ТВОЕГО ПОИСКА.

— Ах, уже только моего?

— У МЕНЯ ЕСТЬ ДРУГИЕ ДЕЛА.

— Более важные, чем конец света?

— КОНЕЦ СВЕТА УЖЕ НАСТУПАЕТ. ПРАВИЛА ГЛАСЯТ, ЧТО ВСАДНИКАМ ПОРА В ПУТЬ.

— Вспомнил старую легенду? Но ты-то тут при чем?

— ЭТО ОДНА ИЗ МОИХ ОБЯЗАННОСТЕЙ. Я ДОЛЖЕН СОБЛЮДАТЬ ПРАВИЛА.

— Почему? Ониже их нарушают!

— СКОРЕЕ, НЕ СОВСЕМ ТОЧНО ВЫПОЛНЯЮТ. ОНИ НАШЛИ ЛАЗЕЙКУ. Я НЕ МОГУ ПОХВАСТАТЬСЯ ТАКИМ БОГАТЫМ ВООБРАЖЕНИЕМ.

«Это очень похоже на Джейсона и Битву за Классный Шкаф», — подумала Сьюзен. В школе очень быстро начинаешь понимать, что фраза «Никому не разрешается открывать шкаф с канцелярскими принадлежностями» является не всегда понятным для семилетних детей запретом. Следует хорошенько продумать и перефразировать запрет, используя более четкую формулировку, к примеру: «Никому, Джейсон, несмотря ни на что, даже если кому-то показалось, что он слышит крики о помощи, никому, Джейсон, ты меня понимаешь, не разрешается открывать дверь классного шкафа, или случайно падать на ручку так, чтобы эта дверь открылась, или обещать украсть у Богатеи плюшевого мишку, если она не откроет дверь классного шкафа, или стоять рядом и ждать, когда таинственный ветер вдруг подует из ниоткуда и распахнет дверь шкафа, честно-честно-так-все-и-было, и никому — это значит вообще никому не разрешается открывать, становиться причиной открытия, просить кого-либо открыть, подпрыгивать на половицах так, чтобы шкаф открылся, или каким-либо другим образом пытаться проникнуть в шкаф с канцелярскими принадлежностями, ты все понял, Джейсон?!»

— Лазейку, значит, — повторила Сьюзен.

— ДА.

— Ладно, а почему ты тоже не можешь найти какую-нибудь лазейку?

— Я — МРАЧНЫЙ ЖНЕЦ. НЕ ДУМАЮ, ЧТО ЛЮДИ ОДОБРЯТ, ЕСЛИ Я НАЧНУ РАЗВИВАТЬ… СВОИ ТВОРЧЕСКИЕ СПОСОБНОСТИ. ОНИ ПРЕДПОЧИТАЮТ, ЧТОБЫ Я ВЫПОЛНЯЛ ПОРУЧЕННУЮ МНЕ РАБОТУ, КАК ОПРЕДЕЛЕНО ОБЫЧАЯМИ И УСТАНОВИВШИМСЯ ПОРЯДКОМ.

— И ты просто так возьмешь и уедешь?

— ДА.

— И куда же?

— В ВЕЗДЕ. КСТАТИ, ТЕБЕ МОЖЕТ ПОНАДОБИТЬСЯ ЭТО.

Смерть передал ей жизнеизмеритель.

Это был один из особых измерителей, чуть больше обычных. Она неохотно взяла его в руки. Он походил на песочные часы, но маленькие частицы, падавшие вниз, были не песчинками, а секундами.

— Ты ведь знаешь, я не люблю заниматься, ну, тем, что… связано с косой, — запротестовала она. — Это не… Ой, какой тяжелый!

— ЕГО ЗОВУТ ЛЮ-ЦЗЕ, ОН ИСТОРИЧЕСКИЙ МОНАХ. ПРОЖИЛ УЖЕ ВОСЕМЬСОТ ЛЕТ. КАК Я ВЫЯСНИЛ, У НЕГО ЕСТЬ УЧЕНИК. НО ЭТОГО УЧЕНИКА Я НЕ МОГУ НИ ЧУВСТВОВАТЬ, НИ ВИДЕТЬ. ОН ТОТ, КТО НАМ НУЖЕН. БИНКИ ОТВЕЗЕТ ТЕБЯ К МОНАХУ, ТЫ НАЙДЕШЬ ПАРНЯ.

— А что потом?

— ДУМАЮ, ЕМУ ПОНАДОБИТСЯ ТВОЯ ПОМОЩЬ. КОГДА НАЙДЕШЬ ЕГО, ОТПУСТИ БИНКИ. МНЕ БЕЗ НЕЕ НЕ ОБОЙТИСЬ.

У Сьюзен зашевелились губы. Некое воспоминание в ее голове столкнулось с некоей мыслью.

— Ты на ней уедешь? В везде? — спросила она. — Ты действительно говоришь об Абокралипсисе? Серьезно? В него ведь уже давно никто не верит!

— Я ВЕРЮ.

У Сьюзен отвисла челюсть.

— И ты правда собираешься так поступить? Зная то, что ты знаешь?

Смерть похлопал Бинки по морде.

— ДА, — сказал он.

Сьюзен искоса посмотрела на деда.

— Подожди, подожди, тут наверняка что-то кроется! Ты что-то задумал, но не хочешь говорить даже мне, верно? Ты же не собираешься просто дождаться конца света и как следует отпраздноватьего?

— МЫ ОТПРАВИМСЯ В ПУТЬ.

— Нет!

— ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРИКАЗАТЬ РЕКАМ НЕ ТЕЧЬ. НЕ МОЖЕШЬ ПРИКАЗАТЬ СОЛНЦУ НЕ СВЕТИТЬ И НЕ МОЖЕШЬ ПРИКАЗЫВАТЬ МНЕ, ЧТО Я ДОЛЖЕН ДЕЛАТЬ, А ЧТО — НЕТ.

— Но это же так… — Выражение лица Сьюзен изменилось, и Смерть вздрогнул. — Я думала, тебе не все равно!