— Тело требует выполнения ряда функций, которые невозможно выполнить на улице, — ответила леди ле Гион. Однако она уже успела кое-что узнать об Анк-Морпорке, поэтому сочла нужным добавить: — По крайней мере, на большинстве улиц. Кроме того, я думаю, что у слуги часовщика возникли некоторые подозрения. Я позволила телу подчиниться силе тяготения, так как оно к этому приспособлено. Кроме того, это свойственно человеческой природе.

«А какой смысл вот в этом?» — сказал один, притом тот же самый.

Он обратил внимание на краски и мольберт. Леди ле Гион мысленно, но со всем жаром отругала себя за то, что забыла их убрать.

«Вы создаете изображение красителями?» — сказал один.

— Да, но боюсь, крайне неумело.

«Для какой цели?» — сказал один.

— Мне хотелось выяснить, как это делают люди.

«Очень просто, — сказал один. — Глаза получают исходные данные, рука наносит краситель».

— Я тоже так думала, но все оказалось гораздо сложнее…

Тот, кто поднял вопрос о картинах, подлетел к креслу и сказал:

«А это что такое?»

— Кот. Он пришел. И, судя по всему, не собирается уходить.

Кот, рыжий, дикий котяра, дернул рваным ухом и свернулся в еще более плотный клубок. Любое живое существо, сумевшее выжить в темных переулках Анк-Морпорка среди выброшенных на улицу болотных драконов, свор диких собак и бродячих меховщиков, даже один глаз не приоткрыло бы, чтобы посмотреть на кучу летающих ночных рубашек.

Один, который уже начинал действовать леди ле Гион на нервы, сказал:

«И цель его присутствия?»

— Судя по всему, он терпимо относится к обществу лю… существ, похожих на людей, ничего не просит взамен, кроме еды, воды, приюта и покоя, — ответила леди ле Гион. — Это интересует меня. Мы поставили перед собой цель узнать о людях побольше, и я, как вы видите, успешно к ней продвигаюсь.

Она очень надеялась, что произнесенные слова показались им более убедительными, чем ей самой.

«Проблема с часами, о которой вы упомянули, будет решена?» — сказал один.

— Да, очень скоро. Очень скоро.

Один, который начал внушать леди ле Гион страх, сказал:

«Мы вдруг подумали: возможно ли такое, чтобы именно вы замедляли ход работ?»

Леди ле Гион ощутила легкое покалывание в области лба. Откуда оно взялось?

— Нет. Зачем мне замедлять ход работ? Это было бы нелогично!

«Гмм», — сказал один.

Аудитор никогда не говорит «гмм» случайно. Это «гмм» имело определенный смысл. Он продолжил:

«Вы выделяете влагу головой?»

— Да. Это особенность тела.

«Да», — сказал один. И это тоже имело определенный, весьма зловещий смысл.

«Мы вдруг подумали, — сказал один, — быть может, долгое пребывание в твердом теле плохо влияет на решимость? Кроме того, нам стало трудно читать ваши мысли».

— Боюсь, и в этом виновато тело. Мозг очень неточный инструмент. — Леди ле Гион наконец взяла под контроль собственные руки.

«Да», — сказал один.

«Когда вода заполняет кувшин, она принимает форму кувшина, — сказал другой. — Но вода не становится кувшином, а кувшин — водой».

— Конечно, — согласилась леди ле Гион.

И откуда-то из темных глубин за глазами выплыла помимо ее воли мысль: «Мы определенно самые тупые существа во вселенной».

«Действовать в одиночку неразумно», — сказал один.

— Конечно, — опять ответила она.

И снова из темных глубин всплыла мысль: «Вот теперь я в беде».

«Поэтому у вас появятся спутники, — сказал один. — В этом нет ничего зазорного. Один не должен оставаться в одиночестве. Решимость укрепляется, когда мы не одни».

Тело леди ле Гион машинально попятилось, а когда она увидела, что именно появляется из воздуха, попятилось еще дальше. Она видела людей на всех стадиях жизни и смерти, но зрелище создаваемого из сырой материи тела вызывало странные и дурные предчувствия, особенно если ты в данный момент обитаешь в аналогичном теле. Это был один из тех моментов, когда за тебя думает желудок и он же принимает решение: неплохо бы проблеваться.

Шесть фигур приняли отчетливые очертания и открыли глаза. Три фигуры были мужчинами, три — женщинами. Все были одеты в подогнанные под размеры людей балахоны Аудиторов.

Оставшиеся Аудиторы отошли, но один сказал:

«Они проводят вас к часовщику, и все проблемы будут решены сегодня. Ни есть, ни дышать они не будут».

«Ха!» — воскликнул один из тихих голосов, который был частью мыслительного процесса леди ле Гион.

Одна из фигур захныкала.

— Тело будетдышать, — возразила ее светлость. — Вам не удастся убедить его в том, что ему не нужен воздух.