– Впервые в жизни вижу небритую девушку!

– Хватит напоминать мне о моей щетине!

– Ага! Значит, есть-таки щетина?

– Замолчите оба!
– рявкнул Эйфель.
– У меня помимо молота еще средства есть. Не материальные, скажем так…

Голубая молния, сверкнувшая между его большим и указательным пальцем напомнила мне о том, что слово - доллар, а молчание - евро. Я сделал в сторону Оли приглашающий жест, мол, давай, рассказывай, а я - помолчу.

Минут пять у нее ушло на ее историю, подозрительно похожую на мою. Сидела, никого не трогала, потом - хлоп, и она в Годвилле. Вот только если мой Утакалтинг - почти полная моя копия, то ее Персиваль - видимо, проекция всех юношеских комплексов. Да еще и противоположного пола.

Когда Оля закончила свой рассказ, Эйфель недолго помолчал, переводя взгляд с меня на нее и обратно. Наконец он соизволил заговорить:

– Что я вам могу сказать, ребята, ситуация для вас очень неприятная. Для меня, честно признаться, тоже, и все это из-за вас. Но я-то могу в любой момент покинуть эту игру, а вот вы - нет.

Игру… Черт! Он произнес это слово! Я покосился на внимательно слушавших наш диалог героев, о которых я уже давно думал как о друзьях, как о настоящих друзьях, а не кусочках виртуальности. Как они отреагируют на известие о том, что вся их жизнь - это игра? Что они созданы для чьего-то развлечения. Администратору Годвилля эта информация, помнится, вообще не понравилась. Я бы даже сказал, категорически не понравилась!

Шакки перехватила мой взгляд и ободряюще улыбнулась мне в ответ.

– Я догадывалась, - сказала она, будто прочтя мои мысли.

– О чем?
– обернулся к ней Эйфель.

– Ты сейчас сказал "Игра". Я догадывалась. Думаю, что и не я одна.

Эйфель смешался. Надо же, могучий маг, которому море по колено, а переходы между мирами - такая же мелочь, как для меня спуститься в метро, оказался смущен и не знает, что сказать. Вот и я тогда, в катакомбах, сболтнул это проклятое слово, "игра", не подумав о последствиях.

Таверна понемногу наполнялась народом. Герои, спешно покинувшие ее, поняв, что учиненное Эйфелем побоище - не обычная кабацкая драка, понемногу возвращались обратно. Кажется при всей подозрительности нашей компании, в таверне все же было спокойнее, чем снаружи. Слава Богу, к нашей беседе никто не прислушивался и к нам никто не подсаживался. Боты-официанты возвращали на место перевернутые столы и приносили новые стулья взамен разнесенных. Собирали с пола осколки посуды и вытирали пятна крови. В конце концов, дракой здесь никого не удивишь. Особенно сейчас, в хмурое смутное время.

– Когда достроишь храм - начинаешь на многое смотреть по-другому. Сначала, с самого момента избрания тебя богом для свершения великих дел, ты носишься по миру в поисках золотых кирпичей, денег и приключений. Потом, когда храм закончен, приоритеты меняются. Золотые кирпичи уже не нужны, деньги на то, чтобы погулять и заночевать на постоялом дворе - есть всегда. Остаются только приключения! А в промежутках между ними - есть время подумать. Мы взрослеем. И взрослея - часто думаем о том, зачем нас создали. Думаем и даже говорим об этом между собой, да, Ниволль? Только в дневники этого не записываем.

– Да… - сказал Эйфель.
– Со мной герои часто вели подобные разговоры. Но я старался не развивать их, уходить от темы. Я старался вносить в этот мир как можно меньше изменений.

– Я догадывалась, что мы созданы для вашего развлечения, - продолжила Шакки.
– Особенно после того, как познакомилась с тобой, Кирилл. Тогда я поняла: богам тоже бывает одиноко и скучно. А еще ты говорил, что у вас очень ограниченный мир, в котором нельзя просто так взять и уйти на поиски приключений. У вас все сложнее… Поэтому вы создали нас, чтобы хотя бы в наших дневниках видеть то, чего так не хватает вам. Так?

– Так… - с трудом ответил я.

– А еще, вы нас любите. Мы - ваши избранники, ваши подопечные. Не важно, кто вы - боги, избравшие нас во имя великой цели, как говорили нам монахи, или просто такие же герои, как и мы, но обладающие способностями вторгаться в наш мир и изменять его. Вы - выше нас. Как мы - выше своих питомцев. Но мы любим их, а вы - любите нас.

Я хотела бы спросить только об одном. Только во имя всего, что произошло с нами, прошу тебя ответить честно. Обещаешь?

– Обещаю!
– ответил я.

– Если он соврет - я поправлю!
– вклинилась эта язва Оля.

– Скажи… Моя жизнь - это моя жизнь? То есть, мои решения - это мои решения? Или я - всего лишь пешка, которой управляет кто-то наверху?

– Ты - это ты, Шакки, - ответил я.
– Ты самостоятельнее многих людей, то есть богов, кого я знаю.

Героинька шумно выдохнула и обняла за шею своего питомца.

– Неожиданно… - пробормотал Эйфель.
– Я не ожидал, если честно. А я-то сижу тут, гадаю, какие изменения я внес в "Годвилль" своим появлением. Ведь я - первый герой, ведущий оседлый образ жизни. Герой-торговец. Меня многие знают, многие обсуждают… А оно вон оно как…