Бойцы были без оружия. У одного только Боровца висела на поясе кобура с пистолетом ТТ. Выехали они засветло, чтобы вернуться до наступления сумерек. А днем банда вряд ли отважится напасть на них. Село Мокрое было выбрано по двум причинам: во-первых, большое, во-вторых, со смешанным шляхетско-крестьянским населением. Кроме того, отсюда был родом один из бойцов Боровца — капрал Канюк. Решили, что его присутствие облегчит агитбригаде задачу — растопит первый ледок недоверия.

Украшенные зелеными ветками машины подъехали к школе как раз в тот момент, когда из костела повалил народ. Бойцы достали музыкальные инструменты и заиграли польку. Тут же на школьной спортплощадке закружились, поднимая пыль, первые пары зеэмповцев. Празднично разодетая толпа плотным кольцом окружила танцующих. Пожилые, степенные крестьяне и их жены глядели на них со снисходительно-благожелательной улыбкой, а у принарядившихся местных парней и девчат ноги сами шли в пляс. Люди не очень-то понимали, откуда пришло в их село нежданное веселье, но все это им было явно по душе.

Капрал Канюк подал знак музыкантам и, когда те прекратили играть, легко вскочил в кузов грузовика, так, чтобы его все видели. Его, конечно, все узнали. То тут, то там слышались радостные удивленные возгласы:

— Антек!

— Канюк-младший!

— Капрала ему дали!

— Привет, Тосек!

— За родителями надо бы послать. Они домой пошли, не знают, что сын здесь.

— Вот уж обрадуются!

— Миколай, глянь-ка, твой брательник!

— А мундир-то ему идет!

Капрал жестом утихомирил собравшихся.

— Позвольте мне сказать несколько слов, потому как догадываюсь, что вас удивляет, с чего это мы вдруг явились здесь с агитбригадой.

— Валяй, Тосек, только покороче.

— А я длинно и не умею.

Послышались одобрительные возгласы, кто-то даже робко зааплодировал.

— Ну так вот, чтобы было покороче. Как вы видите, здесь со мной мои товарищи — бойцы, а также девчата и парни в форме Союза польской молодежи. Мы все — члены СПМ и приехали к вам по инициативе повятового правления этой организации, приехали просто так, в гости, проведать вас…

— Но гостей-то обычно приглашают, а вы-то ведь без приглашения? — выкрикнул кто-то из задних рядов.

Канюк не смутился, быстро нашелся что ответить:

— Не знаю, кто это крикнул, но, наверное, кто-то не из нашего села. Мне всегда казалось, что в моем родном селе гость в доме — бог в доме. Кажется, так гласит наша старопольская пословица?

— Правильно, Тосек!

— Валяй дальше!

— Тихо там, не мешайте, пусть говорит!

Толпа, окружившая машины, была явно на стороне капрала.

— С нами приехала и санитарная машина. Так что, если кому-то нужна медицинская консультация, пожалуйста, не упускайте случая. И как вы уже сами слышали, и оркестр у нас неплохой, вот мы и хотим дать концерт, если девчата не возражают.

— ..Особенно Хеля!

— Именно Хеля. — Сказав это, Канюк спрыгнул с кузова и, нырнув в толпу, вскоре оказался рядом с красивой, покрасневшей до корней волос девушкой. Нетрудно было догадаться, что это и была Хеля — его симпатия.

Когда оркестр заиграл вновь, в кругу танцующих было уже много пар, и среди них счастливый Канюк с красавицей Хелей. Боровец танцевал с сестрой капрала — светловолосой Ядзей. Лед тронулся.

В то время как на школьной спортивной площадке играл оркестр, медицинская бригада разместилась в классной комнате и при, помощи учителя и старосты начала принимать первых пациентов.

…Мать Канюка по случаю приезда сына устроила торжественный обед в саду. На покрытом белой скатертью столе появились тарелки с бульоном, вареная курица с картошкой и капустой. Глава семейства, разливая в стаканы водку, обратился к Боровцу:

— Так что, подпоручник, разрешите по случаю такого праздника?

— Раз хозяин угощает, грех отказываться.

— Ну, тогда за вас, сынки, за вашу нелегкую службу.

— Спасибо. За здоровье хозяйки, за ваше здоровье, и низкий вам поклон за то, что воспитали такого хорошего бойца.

Капрал пытался робко возразить, но было видно, как глубоко запала ему в сердце похвала подпоручника, высказанная в присутствии родителей. Его мать, как каждая мать в такую минуту, не могла сдержать волнения, провела краешком передника по подозрительно покрасневшим глазам, а отец, гордясь сыном, с удовлетворением подкручивал пышные усы.

После обеда все гуляли в саду, лакомились фруктами, беседовали. Зашли в гости соседи. Многое Боровец понял в тот день. Прежде всего он убедился, что белостокское село, так же как и его родное — жешувское, как и любое польское село, больше всего хочет мира, что оно за народную Польшу, что банды — это страх, террор, временами еще и людская темнота и наверняка огромное несчастье.

На площадке перед школой все еще было многолюдно. Начался концерт. Боровец разыскал Барбару. Она сидела на школьном крыльце — усталая, но довольная. Он присел рядом, взял ее за руку и нежно погладил. Девушка улыбнулась, поправила непослушный, спадавший на глаза локон. На грузовике, который заменял эстраду, стоял один из бойцов, рядовой Юрчак, и с воодушевлением декламировал стихотворение Броневского.