Скорее участковый пришел бы что ли… он-то не позволит на него кидаться, конечно, в кутузку посадит, зато все выяснит по телефону. А потом разрешит домой позвонить, мать, конечно, расстроится, но все равно приедет выручать. Интересно далеко ли они от города?

— После того как очнулся, через лес пошел, вот это на себя нацепил, чтобы людей не пугать…

— Дорога в город — какая ж еще? — покивал подручный. — Там и подстерегли, других здесь и нет, да и к лесу она одна близко подходит.

— Вот-вот, — закивал Костя, настороженно косясь на подходивших к кузнице мужиков, не зная как на них реагировать — если зажмут в круг и начнут дубинами махать, то не вырвешься, точно убьют.

А каждый что-нибудь в руках да нес — кто дурно сбалансированный меч, больше похожую на плохо заточенную полоску металла, обмотанную на конце тряпками для того, чтобы ее можно было хоть как-то держать, кто дубину или деревянные вилы — рогатину с острыми закаленными на огне краями.

Косте это не понравилось, пока ни у кого он видел ничего, что говорило бы о том, что они живут в двадцать первом веке.

В перемещение во времени он не верил — получается все-таки староверы?

Тогда почему ни у кого крестов на шее не видит, ладанок или образов мелких.

Что-то тут было не так…

Девушки были одеты в сарафаны, а цвета всего два — красный и коричневый, видимо других красителей здесь не было, да и ткань, похоже, сами ткали, волокна грубые, толстые…

Да и у мужиков штаны и рубахи так сотканы — что у них совсем магазинов нет?

Девицы, разглядывая Костика, хихикали, прикрывая рот ладошкой, с огромным интересом разглядывая его набедренную повязку, точнее то, что от нее осталось после прыжков и падений. Юноша даже руки опустил, чтобы прикрыть срам — так кажется это у староверов называется — но этим вызвал только новый взрыв смеха.

К его облегчению кузнец все-таки настроился на мирный лад и махнул рукой, приглашая зайти в кузницу:

— Ладно, заходи, поговорим, не похож ты парень на чужака, может о чем и договоримся. А вы, люди добрые, расходитесь, представление закончено, тут вам не городская ярмарка. Мы как-нибудь без вас разберемся, парень вроде безобидный, дурачок…

— Ты где такого справного дурачка нашел, дядя Кирилл? — поинтересовалась одна из девушек. — Может там и другие такие имеются, не такие стеснительные…

Сквозь толпу пробрался невысокий мужик, в домотканых штанах и такой же серой плохо выбеленной рубахе, немного постоял, хмуро разглядывая Костю, а потом замахал руками на девушек и баб:

— Расходитесь. Ишь сбежались, чтобы посмотреть на голого мужика. Глаза-то свои бесстыжие отведите, побойтесь бога. Нечего тут баловством заниматься. С пришлым человеком как-нибудь без вас разберемся, ваше дело кашу варить, да холсты прячь, а на чужаков у нас охранники есть.

— Подожди, Ефим, — остановил его кузнец. — Девок мне надо кое о чем спросить. Вы мне скажите, среди вас есть среди вас хоть одна Мелиссия? Может, кто так дразниться, или соврал, когда имя свое называл? Паренек эту девку ищет…

— Да, откуда у нас такая возьмется? Мы баловством разным не занимаемся, у нас все строго, а имя не наше, не местное. Может, паренек, заблудился и не в ту деревню зашел? Нет у нас никаких Мелиссиев…

Кузнец нахмурился, что-то соображая. Пока тот не придумал чего-то, что ему точно не понравится, Костя быстро скользнул в кузницу, подошел к очагу, подставляя замершие бока и руки ласковому теплу.

Мальчишка при виде его тут же забился в самый темный угол, настороженно поглядывая на него, выставив перед собой большой плохо скованный нож. Кузнец и кряжистый мужик зашли в кузницу.

— Это староста наш, Ефим, — представил его кузнец. — Он твою судьбу решать будет, если скажет убить — убьем, и рука не дрогнет, а если скажет оставить, то оставим.

— Да я вроде оставаться-то и не собирался, — Костик повернулся к Ефиму лицом, всматриваясь. Нормальный мужик, по лицу видно, что не дурак, и решительный, привыкший повелевать. Глаза оценивающие, спокойные. — Мне бы одежду, пусть рваную, а еще хорошо бы телефон, я позвоню, и за мной тут же приедут. А убивать меня нельзя. Вы, что, здесь совсем никого не боитесь? Узнают же, и всех посадят, прокуратура, думаю, даже в такой глухомани есть…

— Так говоришь, напали на тебя лихие люди? — хмыкнул недоверчиво староста. — А как же ты от дороги до нас по лесу шел? И почему к нам? Деревень вокруг хватает, по тракту их с десяток, а то и больше наберется — проще туда, чем к нам, мы далече от города находимся, да и бедные…

— Я же говорю по голове ударили, — вздохнул юноша. Не нравилось ему здесь, ой, как не нравилось. Скорее бы дали телефон, сотовых-то здесь похоже отродясь не видали. Тьфу! Даже думать стал, как они. — А сейчас сам не помню, куда шел… зачем шел…