Рэймонд онемел от ужаса. Его никогда так не душили в объятиях. Рэймонд не мог вздохнуть, и дремавший в нем страх немедленно встрепенулся.

Чарли быстро понял свою оплошность. Это же Рэймонд, а Рэймонд не переносит, когда до него дотрагиваются. Отпустив брата, Чарли отступил назад. Но страх Рэймонда не уменьшился. Он тяжело дышал, почти пыхтел, глаза дико вращались.

— Эй, брат! — воскликнул Чарли, пританцовывая, как боксер. Он попытался привести Рэймонда в чувство. — Братья всегда так обнимаются! В этом нет ничего ужасного. Это по-братски! Ты ведь мне брат?

Но было слишком поздно. Потрясение было глубоким, и Рэймонд ушел в себя. Руки его нервно задвигались, пальцы были сцеплены.

Чарли почувствовал нарастающую внутри необъяснимую злость. Он слишком устал, чтобы соображать. Кроме того, он был обижен, хотя еще не отдавал себе в этом отчета. Чарли не осознавал, что он хочет, невзирая ни на что, пробиться к Рэймонду сквозь стену, отделяющую его от мира, заставить брата ощутить кровное родство между ними. Ведь это же Человек Дождя, который пел песни ему, завернутому в одеяло младенцу. Чарли был уверен, что где-то в сознании брата таится чувство родства и ожидает, пока Чарли разбудит его. Он был готов, если потребуется, сделать это даже с помощью силы.

— Брат ты мне или не брат, черт подери? — с жаром пытал Рэймонда Чарли.

Рэймонд не мог уяснить, почему Чарли вдруг так разозлился, но вопрос он понял. Брат. Да, он брат. Брат Чарли Бэббита. Он испуганно кивнул, не отрывая глаз от брата, Чарли Бэббита. Слово он знал. Оно означало некую связь, постичь которую он был не в состоянии.

— Ну так давай обнимемся, черт возьми!

Чарли подскочил к Рэймонду и сжал брата в крепком медвежьем объятии. Онемев от страха, Рэймонд толкнул Чарли изо всех сил. Они несколько минут молча боролись, неуклюже двигаясь по комнате в странной схватке.

Но Чарли не хотел сдаваться. В его голове засела сумасшедшая идея. Чарли казалось, что, если объятие будет достаточно крепким и долгим, Рэймонд откликнется. Его любовь и горячее желание по-настоящему братских отношений с Человеком Дождя смогут добраться до глубин сознания Рэймонда, его Рэя, его брата, и восстановить потерянную личность, настоящую личность, которая затаилась у него внутри.

Рэймонд боролся яростно и неистово. В момент крайней опасности у него вдруг проявлялась такая сила, о которой он сам не подозревал. Он дернулся изо всех сил и вырвался из рук Чарли. Страх завладел всем его существом. Рэймонд настолько глубоко ушел в себя, что у него отключились даже все обычные реакции на опасность: он не бормотал, не заламывал рук, не вращал глазами, его тело не одеревенело.

Но Чарли не хотел сдаваться. Он не мог отступить, не мог позволить Человеку Дождя ускользнуть. Доктора ошиблись, они не могли не ошибиться. Что могут знать эти доктора, эти мешки, набитые дерьмом? Рэймонд им никто. А для него он единственный на этом свете родной человек, и Чарли не мог допустить, чтобы его брат жил и умер в своем аутистическом заключении. Он, Чарли Бэббит, должен спасти его. Он сделает то, чего не смогли все эти ублюдки.

— Черт возьми, Рэй! — выдохнул он, продолжал свой упрямый танец вокруг брата. — Ты по-настоящему задел мои чувства! А это самая большая обида, которую только можно нанести.

Рэймонд снова забормотал, когда Чарли, подкравшись, стал загонять его в угол. Он применял тактику шока. Им владела упрямая мысль, что, если он напугает брата достаточно сильно, это может вернуть Рэймонда к норме.

— Я заведу свой Список Серьезных Происшествий, — угрожал Чарли. — И ты там будешь записан под первым номером. Под первым! В одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году.

Он снова набросился на брата, обнял его, держа так крепко, что тот едва мог дышать.

— Давай, обними меня тоже! — требовал он. — Обними меня, Рэй. Только один раз. Давай! Почувствуй наконец, как это здорово! — У него на глазах выступили жгучие слезы. Никогда в жизни он ничего так не хотел. Такого сильного чувства Чарли не испытывал с тех пор, как двадцать четыре года назад Человек Дождя исчез. Тогда он плакал, плакал и теперь Чарли хотел, чтобы Человек Дождя вернулся.

Охваченный страхом и яростью от собственной беспомощности, Рэймонд сунул в рот руку и изо всех сил вцепился в нее зубами. Этот бессознательный акт самоистребления был крайним проявлением его болезни.

Он мгновенно охладил пыл Чарли, вывел его из заблуждения. Он осознал раз и навсегда, что Человека Дождя больше нет, что на самом деле его никогда не существовало нигде, кроме его детской памяти. За глухой стеной болезни внутри его брата не скрывается нормальная личность. Рэймонд Бэббит — «аутистический феномен». И все, и ничего больше. Возможно, в незначительной степени он был способен испытывать удовольствие. Несомненно, он обладал некоторыми выдающимися способностями. Если относиться к нему с любовью и вниманием, проявления его болезни могут быть немного ослаблены. Но Рэймонд Бэббит никогда не будет нормальным. Никогда. Не будет. Нормальным.