Ричард имел склонность разговаривать с ней немного покровительственно. Так было и на сей раз. Но Селия знала, что это только форма. От Ричарда она получала гораздо большую поддержку, нежели от Оливера. Но в каждой его фразе, адресованной ей, всегда звучала нотка удивления: надо же, женщина оказалась способна на такие здравые, умные предложения.

Селия почувствовала себя умной — умной и сильной. О чем это она думала десять минут тому назад: сидеть дома, бросить работу? Чушь! Полная чушь.

— Нужно придумать название, — подсказала ММ, — как-то обозначить серию. Есть идеи, Селия?

— Ну… — Селия в нерешительности огляделась вокруг. Конечно, у нее была идея, прекрасная идея. Но вряд ли она им понравится. — Что ж, думаю… думаю — «Биографика». Как вам кажется?

И снова молчание.

— Мне кажется, это здорово, — поддержала ММ. — Очень просто, выразительно и сразу запоминается. Более того… — ММ немного помедлила, — более того, считаю, что нужно подумать о том, не перевести ли всю серию под твою ответственность. Это будет твой собственный проект. Оливер, ты не против?

Предложение было смелое, и исходить оно могло только от ММ. Будучи представителем клана Литтонов, она не состояла в браке с Селией и не имела собственной редакторской зоны, которую нужно беречь от чужих посягательств. Селия вновь уставилась на туфли. Конечно, Оливер никогда не согласится на то, чтобы она вела эту серию.

— Что ж… что ж, наверное, над этим стоит поразмыслить… — Оливер прокашлялся. — Если другие руководители одобрят проект, тогда конечно. Но мне бы не хотелось, чтобы решение принималось немедленно, здесь и сейчас.

— А почему бы и нет? — тут же парировала ММ. — Мы трое принимаем все главные решения. Мы же не привлекали мистера Бонда из расчетного отдела к решению о «вересковой» хронике и не нуждались в согласии мисс Биркет на медицинскую серию. Это тоже был проект Селии. Видит бог, Селия, нам не стоит почивать на лаврах, если мы не хотим, чтобы ты забрала бразды правления в издательстве «Литтонс».

Селия улыбнулась ей. Она чувствовала, что готова воспарить, но затем перевела взгляд на Оливера. Тот изо всех сил старался улыбаться и выглядеть добродушным. Удавалось ему это с трудом. Селия должна продемонстрировать мужу, что прекрасно понимает: во главе дела стоит именно он.

— Я полностью согласна с Оливером, — сказала она. — Такое решение нельзя принимать с ходу. Это можно сделать и без меня. Но мне очень приятно, что вам так понравилась моя идея. И я была бы счастлива поучаствовать в работе над ней.

Селия почувствовала, что Оливер успокоился, увидела, как напряжение спало с его лица, и улыбнулась в ответ на его быструю, осторожную улыбку. Она вдруг осознала, что его самого уже давно не посещали по-настоящему сильные идеи.

— Тед, — прошептала Сильвия, — Тед, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что? Что такое? — Его голос звучал испуганно.

Обычно он так уставал к вечеру, что засыпал мгновенно. Кроме разве что очень редких случаев. Как жаль, что он не заснул той ночью…

— Тед, я… в общем, я снова в положении. Опять. Я…

— Что? — Сон как рукой сняло, он вскочил, забыв о том, что надо разговаривать тихо. — Ох, Сильвия, нет! Ох, дорогая, милая моя! Да как же это?

— Как? Как обычно, — сказала она притворно беспечным голосом, несмотря на волнение и тошноту, которая по вечерам была противнее, чем утром. Сказала так, словно все шло, как всегда.

— Но я же был так… Ну, я думал, что все делал как надо… осторожно… О господи!

— Я знаю, Тед. Но… все происходит так легко и просто! Разве нет?

— Похоже…

Последовало долгое молчание. Затем Тед спросил:

— Когда?

— К Рождеству. Что-то вроде того…

— Что же нам делать?

— Не знаю. Ну, я тут подумала… Мы как-нибудь справимся… какое-то время. Устроим Фрэнка в другой комнате, в ящике из-под бананов. Тогда Марджори сможет спать с нами. А младенец — в ящике комода, — рассудила Сильвия.

— Ну да, возможно… Да… — Опять последовала пауза. — Как ты себя чувствуешь?

— Не так уж скверно. Устала.

— Прости, старушка, — произнес Тед, — прости меня. Больше это не повторится. Клянусь.

Сильвия была тронута, она повернулась и поцеловала мужа, стараясь не потревожить Фрэнка.

— Я и сама виновата, — сказала она, притворившись, что была тогда так же возбуждена, как и он. Хотя бы это он заслужил. Начни они ссориться, им не одолеть всех забот.

Она беременна, что и требовалось доказать. И, привыкнув к мысли о беременности, невзирая на слабость и тошноту, Селия порадовалась. Конечно, это улучшило ее отношения с Оливером, он стал менее ревнив к ее работе в издательстве «Литтонс». И разумеется, он был очень счастлив, счастлив и горд.