— Бонжур, сеньорита-мадемуазель. — Славка протянул мне большое красное яблоко. — И как вам живется в ваши преклонные года?

— Прекрасно. — Я затравленно огляделась по сторонам. — Мне нужно ненадолго отлучиться.

— Позвольте вас сопровождать. Нести шлейф вашего платья, вашу сумку, поднять ненароком оброненный вами платочек и млеть, млеть…

— Перестань. Приду минут через пять. Посиди у меня в комнате.

— Какая честь. За что, за что, о недостойный, ты удостоен быть…

В кухне я схватила со сковородки две котлеты, метнулась к хлебнице.

— Пупсик собрался на пикник?

Марго сидела возле окна и красила ногти. Я заметила ее слишком поздно.

— Жрать хочется. — Я отломила полбатона.

— Женька будет ругаться, когда узнает, что ты пустила Славку к себе в комнату.

Ну и семейка — словно в стеклянной витрине живешь.

— Она об этом не узнает, — пролепетала я.

— Дело твое. Риск далеко не всегда можно назвать благородным делом. Секешь?

Марго озорно улыбнулась мне и склонилась над своими ярко-малиновыми ногтями.

Уже на улице я поняла, какой у меня нелепый вид: в одной руке полбатона и котлеты, в другой яблоко, карман сарафана топорщится от сухарей и печенья. К счастью, в это пекло все сидели по домам.

Крольчатник встретил меня пустыми углами. Я окинула его унылым взглядом, опустилась на кучу соломы посередине. Надкусила машинально Славкино яблоко.

— Я здесь, — раздался приглушенный голос Арсена. — Подними голову.

Он лежал плашмя на крыше крольчатника, спрятавшись в низко нависших ветках старой груши, и смотрел на меня сквозь дырку в рубероиде.

— Почему ты спрятался?

— Я услышал его голос.

— Чей? — недоумевала я.

— Одного из тех парней, что выкручивали мне руки. О чем ты с ним разговаривала?

— Это был Славка. Он не мог…

— Среди тех парней был человек по имени Славка.

— Я знаю его с детства и…

— Он твой жених?

— С чего ты взял? Наши бабушки приходятся друг другу дальними родственницами. Мы дружим семьями.

— Это точно он, — пробормотал Арсен. — Его послали на разведку.

Он просунул руку в щель, и я подала ему на крышу еду и надкусанное яблоко.

— Славка ждет меня.

— Постой. Он тебе ничего не рассказывал?

— Нет.

— И не расскажет. Валяй отсюда по-быстрому.

Я отряхнула юбку и, качаясь словно пьяная, вышла на солнцепек. Хоть бы листик шелохнулся. Пыль и тишина. Мертвая.

Славка стоял возле окна и смотрел на улицу. Когда я вошла, он обернулся. Его лицо показалось мне расстроенным.

— Ты по воздуху ходишь, что ли? Не знал, что из твоей светелки виден купол собора. — Он вдруг перешел на шепот. — Я знаком с отцом Василием. Хочу пойти к нему покреститься. Давай на пару, а?

Я в изумлении уставилась на Славку. Мне казалось, он не верил ни в Бога, ни в черта. Иногда даже богохульствовал, чем вызывал мамин гнев, хотя она вроде тоже была атеисткой.

— Уже поздно.

— Что ты хочешь этим сказать? — Славка посмотрел на меня как-то странно. — К Богу никогда не зарастает тропинка.

— Ты хочешь сообщить мне что-то еще?

— Да. — Славка смотрел куда-то поверх моей головы. — Выражаю благодарность и восхищение вчерашним вечером, проведенным вдвоем на лоне…

— Я была такой дурочкой. Забудь.

— Как прикажете, сеньорита. Но вечер воистину был восхитительным.

— Бабушка ждала тебя к обеду. Ведь ты по воскресеньям всегда с нами обедаешь.

— А ты тоже ждала? — Он вздохнул. — Черт бы побрал эту прозу жизни. Наш век так неромантичен.

— Я удивилась, что ты не пришел. — Я сам удивлен этим обстоятельством. Зашли друзья, попросили сфотографировать на память.

— Я их знаю?

Я не спускала со Славки глаз. Мне показалось, он вздрогнул, когда я задала вопрос.

— Они не местные. Я учился с ними в техникуме. Послушай, сегодня я не смогу с тобой поехать.

— Знаю.

— Откуда? — Славка сделал шаг в мою сторону.