Он наблюдал за поведением новой актрисы в детских спектаклях. Оказывается, это очень показательно, – работа актера в сказках. С одной стороны, роль кажется несерьезной, неинтересной, подчас даже скучной. И можно вроде бы позволить себе быть на спектаклях усталым, без настроения и иметь намерение поскорее отделаться от этой глупой работы. Отыграл, отскакал зайцем или прокаркал вороной – и домой! С другой стороны, перед детьми не соврешь. Обмануть ребенка невозможно. Если Баба Яга не выглядит угрожающей и вредной, считай, спектакль насмарку. Если какая-нибудь лягушка или комарик вяло прыгает или неубедительно пищит, то зачем вообще тогда нужен этот персонаж в постановке? Ни уму ни сердцу!

Майя играла с упоением. Будь она злой волшебницей или пригорюнившейся старушкой, у которой пропала внучка. Показательны в этом отношении были и детские аплодисменты. Ребята хлопали самозабвенно и не хотели уходить, вызывая артистов на поклон чуть ли не по три раза! И именно Майе чаще других актрис второго плана или эпизода перепадали нечастые на детских спектаклях цветы.

А однажды… Однажды давали благотворительный спектакль для детей из детского дома. Были какие-то спонсоры, оплатившие детишкам буфет, подарившие по книжке и по большой шоколадке.

Ребята были настолько захвачены действием, что, когда в антракте загорелся свет, даже не поняли, что это перерыв. Воспитатели объявили, что можно выйти, перекусить в буфете, зайти в туалет, а потом вернуться на место – смотреть продолжение. Казалось, дети с каким-то сожалением покидают зал и недоумевают, а почему же им сразу не показали сказку до конца.

В конце спектакля был шквал оваций. Мальчишки кричали в голос: «Еще! Еще!», девчонки в восторге аж подпрыгивали. Воспитатели их одергивали. От спонсоров артистам преподнесли по букету цветов. Можно было закрывать занавес.

И тут какой-то мальчик из середины зала заторопился к сцене. Ему даже пришлось расталкивать кого-то локтями, чтобы суметь протиснуться. Воспитательница крикнула: «Боря, вернись!» Но Боря уже стоял под сценой и робко протягивал Майе шоколадку, ту самую, что подарили спонсоры.

Майя, игравшая в том спектакле роль Бабы Яги, была сражена наповал. Как взять у ребенка столь редкую для него сладость?! Как можно не взять то, что предлагается от души?! На всякий случай она переспросила:

– Это мне?

Боря смущенно кивнул, сунул шоколад Майе и тут же повернулся бежать к своим.

Этот эпизод видел Андрей Григорьевич. Он зашел потом в гримерку к Майе и долго успокаивал ее рыдающую.

– Ну что ты, глупенькая? Это же хорошо… Детей ведь не обманешь, не проведешь… Значит, ты искренна была перед ними, честна…

– Андрей Григорьевич, а что можно сделать для детского дома? Чем помочь?

– Ты хочешь поучаствовать в судьбе этих детей? Или помочь материально? – задал он вполне логичный вопрос, но Майя была не готова к ответу. Она неопределенно пожала плечами:

– Не знаю пока, но мне очень хочется как-то облегчить их участь, что ли? Это, конечно, высокопарно звучит… Но у меня, правда, душа рвется…

– Может, кружок театральный организовать? – предложил Андрей Григорьевич.

Майя вытирала нос и умиленно смотрела на полурастаявшую шоколадку. Мальчик, видимо, долго держал ее в руках, прежде чем отдать.

– Кружок? Прекрасная идея! Прекрасная!

– Майечка, только есть одно «но»…

– Какое же?

– Этих детей нельзя бросить!

– То есть?

– Их уже один раз бросили родители. Неважно по какой причине, но они оказались покинутыми… Так вот, если у тебя сиюминутный порыв, если это только прилив острой жалости, то ничего затевать не стоит… Ты не торопись, подумай. Потому что, если ты начнешь заниматься с детьми, а потом бросишь, то это будет неправильно.

– Да… да… Вы правы… – всхлипывала Майя. – Я пережду, я подумаю…

– И вот еще что… – Андрей Григорьевич не собирался заканчивать разговор, а, наоборот, удобно усевшись, медленно продолжал:

– Начнем-ка мы, Майечка, репетировать новую пьесу. И главную роль я рискну предложить тебе.

– Мне? – такого поворота разговора Майя не ожидала. – Какую пьесу? Какую роль?

– Знаешь, может, я не вовремя этот разговор затеял… Ты сейчас отдыхай, приходи в себя. А завтра вечером – общий сбор труппы. Там и поговорим!

*

Теперь у Майи жизнь была расписана по минутам. Работа, репетиции, руководство театральным кружком детдома. И все эти занятия были необычайно важны для нее. Жизнь закипела, забурлила, заиграла новыми красками. А то, что в ее теперешней многогранной жизни не было места для личной жизни, она даже не замечала. Да и когда?! Единственное свободное время, которое у нее имелось, – это поздние вечера, когда они с Мариной могли в умиротворенном состоянии попить чай у Майи на кухне. О чем только ни беседовали они за каждодневными чаепитиями: о детях, о планах на лето, о домашних делах и о новых рецептах, и о том, что случилось у соседки Зинки, и почему то, и зачем это… В общем, типичные бабские посиделки.