Шрифт:
– Да, конечно.
– А вам многие звонят?
– Звонят.
– Но вы его не отдадите за неделю?
– Вряд ли отдам. Ему пока нужна моя помощь. Я вообще его отдам лишь на определенных условиях. Сам привезу, и мы с будущим хозяином подпишем договор. То есть вы можете его посмотреть, но я должен иметь полную информацию о вашей семье, квартире или доме. Где именно он будет жить, как о нем будут заботиться. Вы же читали: у него проблема. Это инвалидность, грубо говоря. Не каждый справится.
– Я понимаю. Поговорю с мужем, все подпишу, если… мы решим, а вы согласитесь.
– ОК. Звоните.
Глава 19
Судьба трудится без выходных. У нее есть черная работа и белая. Черная – это проложить тропы, на которых вам обязательно встретятся враги. Все продумать, чтобы не было шанса с ними разминуться. Судьбе интересно: кто победит? Белая работа – ювелирная, неспешная. Люди сначала пройдут не раз мимо друг друга, потом обернутся, поняв: мы – друзья. А в какой цвет окрашены усилия судьбы, которая не тех мужчин посылает не тем женщинам, потом их разводит, тасует свои крапленые карты… Может, она смеется в это время, может, сентиментально утирает слезы: «что же я натворила». Эта работа – пестрая, в крапинку.
Андреас в это утро задумчиво просматривал свои контакты в телефоне и думал, кому из друзей позвонить, рассказать о том, в какую передрягу он попал. Со стороны ведь виднее, за что хвататься в первую очередь, а чего вообще делать не стоит. Вот он смотрит на номера телефонов и представляет себе лицо каждого друга. И совершенно отчетливо представляет, что услышит от них. Большинство ответов будут такими: «Ты дурью-то не майся. Нужно дело делать. Страховку спасать, участок за собой закрепить, у тебя точно все документы в порядке? А покойница – это вообще не твое дело. Ты просто со своими оболтусами заигрался в сыщиков-разбойников». Да, так скажут все или практически все. Он и сам уже стал так думать. Но ребята его не поймут! И для него это серьезная проблема. Они сейчас или получат опыт безразличия – думай о себе, переступи через чужую жизнь, – или поймут, что эгоистичный, зацикленный на себе человек никому не интересен. Они послушаются его, если он даст отбой, будут делать то, что он скажет: восстанавливать школу. Сделают вид, что забыли о сгоревшей женщине. Но что-то уйдет из их общения. Они решат, что он такой, как все… Он и есть такой, как все. Он взялся им доказать, что не все – такие… В общем, жуткое уравнение со всеми неизвестными. Андреас был в растерянности.
И тут телефон зазвонил. Сам бы Андреас вряд ли стал звонить Петру Григорьевичу Силину, одному из самых уважаемых командиров в их части. Да нет, он самый уважаемый. И никому из высшего начальства не угодный. Его отправили в отставку. Сейчас он живет в Москве, виделись они пару раз в последние годы, иногда созванивались.
– Привет, – сказал Силин. – Я тут прочитал, что твоя школа сгорела. Это так или, как водится, наврали?
– Это так, Петр Григорьевич. Школа сгорела, а в ней какая-то неизвестная женщина. В общем, полная ерунда.
– То есть – далеко не ерунда. Хочешь, я подъеду, расскажешь? Я сейчас по делу на твоем шоссе.
Андреас, конечно, совсем себя истерзал. Услышав предложение Силина, почувствовал, что глазам стало горячо. Этот полковник и в армии пару раз приходил ему на помощь сам, поскольку Андреас ни к кому за помощью не обращался. Высокий, с вечно озабоченным, хмурым лицом, седыми висками, Силин умел слушать, старался найти выход… Вот и сейчас…
– Петр Григорьевич, я сижу и думаю: где тот человек, которому весь этот бред можно рассказать. Я, если честно, вообще не знаю, что делать. Со стороны следствия – полный пофигизм…
– Будем считать, что специалист по части бреда у тебя есть, – по-деловому сказал Петр Григорьевич. – На большее, как говорится, не рассчитывай. Связями я так и не обзавелся. Но мозги не все растерял. Посидим, подумаем.
Слушал Силин внимательно. Потом долго курил и думал. Вдруг посмотрел в тревожные глаза Андреаса и улыбнулся:
– Вот ты вроде у нас самым умным считался. Наверное, отличник со школы. Откуда же у тебя уравнение со всеми неизвестными образовалось? Нам известно, что ты школу не поджигал, бабу не убивал и не подкладывал в огонь. Известно, что у тебя было все в порядке с проводкой и замками входной двери. Значит, полиции надо искать следы посторонних лиц. Идти по этим следам.
– Они не хотят. Они придумывают, как дело закрыть и при этом доставить мне побольше неприятностей.
– Ты знал этого следователя раньше?
– Нет, конечно. Просто не понравились друг другу. Кроме того, мне кажется, что это его стиль работы: все повесить на того, кто ближе к делу, получить удовольствие, а остальное похоронить.
– Знакомый стиль.
– Знакомый. И потом: все, что вы считаете известными в уравнении, – это мои слова, которые вы взяли на веру. А следователь Иванов имеет право никому не верить.
– Ну, убийство он тебе не шьет, надеюсь?
– Да это вообще вопрос погодных условий: как у него башку переклинит.
– Знакомые адвокаты есть?
– Нет. И денег на них нет. Это пустая трата, считаю. Что-то я не слышал, чтобы адвокат изменил ход следствия или решение суда. Я думал о частном детективе… Ерунда, наверное.
– Все тебе ерунда. Хотя я частных сыщиков только в сериалах видел. Ну, про Шерлока Холмса знаю. Давай вот о чем договоримся: не нагнетай. Будем решать проблемы по мере их поступления.