– А ведь только это и могло их спасти, – задумчиво произнес Слава. – В списках похороненных мы их вряд ли найдем.

– Я не уверен, что тут все столь прямолинейно. Дело в том, что Елена Васильевна Панова имеет сильное влияние на Сергееву, она считает ее близким человеком, внучкой. И она не должна была допустить откровенной расправы. Хотя тот сарай нечаянно загорелся, пожар перешел на дом. Тушить оказалось некому: участок на отшибе.

– Сережа, ты всерьез полагаешь, что на маньяков можно иметь влияние?

– Я пока на стадии размышления. Обильный материал: если бросаться искать трупы по этим спискам, их можно найти, но не факт, что Сергеева при делах. Понимаешь, притягивать это за уши не хотелось бы. Так вот. У Пановой обнаружили рак. Сергеева узнала об этом после поездки к Кондрашовым. Она взяла все их деньги – восемьсот пятьдесят тысяч рублей – и поехала на конкурс. Первое место стоит триста. Поскольку речь шла о нарушении всех договоренностей, думаю, владелица получила от нее вдвое больше. Остальное Сергеева потратила на пустячки, типа массовки, трусов с розами для цыганского танца и еду. За комнату, как сказал хозяин-нарколог, он денег не взял. Марго по-прежнему убеждена в том, что за Сергеевой стоит серьезная фигура. Насколько серьезная, она даже не может развивать эту мысль. И потому приз Сергеевой был отправлен на счет Пановой. Признаюсь, я проследил это чисто из любопытства. Распил Сергеева пресекла в корне. Значит, запугала всех. Марго мне по большой симпатии кое-что поведала. Ну, как начинающему олигарху.

– То есть ты уверен, что за Анной никого нет?

– Она заплатила свои последние деньги! Это точно.

– Если это станет известно, ей не жить.

– Бери, сажай, что тут скажешь. Пусть поживет в тюрьме… Хотя лично я не считаю, что ей угрожает чья-то месть. Ведь никто не знает, кто за ней стоит. Никому не нужны проблемы. Слава, у меня просьба. Не делай ничего демонстративного, устрашающего, типа захвата под камерами. Это убьет Панову. Она на самом деле очень хороший добрый человек. Ее в бабушки выбрал бы любой. Пусть она сделает операцию… «Внучка» довыступает… У меня вопрос по поводу других версий с Кондрашовым. Ты просмотрел распечатки моей беседы с его вдовой? Особенно те места, что я выделил? Тебе не кажется, что Алла Кондрашова не очень-то любила своего мужа, более того – что-то имела против него?

– Мне так показалось, несмотря на отсутствие конкретных фактов. Но это дело времени. Кондрашова даже накатала на меня уже три жалобы. Пристрастное следствие, нарушение закона и прочее – вот длинный список, писал явно ее адвокат. Даже не один.

– Значит, вот как. Точно по тексту, я выделил: «Мужа не вернешь, а вы все кем-то нанятые. Я отказываюсь от такого расследования».

– Да, именно так. А что твой клиент?

– Демидов – наоборот. Он очень хочет, чтобы был найден настоящий убийца. Я уже говорил, мне кажется, он боится, что убить хотели его. Кстати, его жена тоже так считает.

– Слушай! А в списке Сергеевой нет Демидова? Может, ей было все равно, кого из них? А?

– Его там нет. Я посмотрел.

– Ну, прям от души отлегло. Можешь успокоить его хотя бы этим. Если на меня будет давить начальство по поводу жалоб Кондрашовой, я сошлюсь на Демидова. Он вроде покруче. А вообще как их всех клинит: то ли нервы ни к черту, то ли совесть нечиста…

Андреасу снился отвратительный сон. К нему в дом ворвались Иванов и какие-то хмыри, он реально слышал, как они орали, угрожали ему, он во сне пытался сдержать гнев, как тогда, наяву, а потом… И потом все было, как тогда наяву. Он проснулся, но долго не мог разжать кулаки. В глаза светили первые лучи солнца. И в открытое окно заглядывали яблони с веток, звенели, возбужденно обмениваясь новостями, птицы. Он вдохнул сладкий воздух полной грудью. И легкий ветерок принес имя «Оксана». Он почувствовал какое-то шевеление за спиной, с отчаянной надеждой повернулся: «А вдруг она ночью приехала?» Рядом на другой подушке отливала червонным золотом пушистая голова Урсуса. Пес почуял взгляд хозяина и, не просыпаясь, блаженно потянулся.

– Ах ты, нахаленок! – Андреас погладил его. Тот открыл шоколадные глаза, просто, что называется, состроил глазки: знает, что неотразим. Оксана захвалила его, затискала, наградила миллионом комплиментов.

«Так, – строго подумал Андреас. – Опять Оксана. О чем бы я ни думал, все сводится к ней, тормозит мыслительные процессы. Надо отвлекаться».

И тут, как по заказу, раздались странные крики, явно из дома тети Тани. Андреас, на ходу надев джинсы, выскочил из окна, перемахнул забор, ворвался в дом соседки. То, что он увидел в ее комнате-кухне, показалось ему на мгновение продолжением сна. Тетя Таня сидела на полу верхом на каком-то человеке и колотила его деревянной табуреткой по голове! Кровь растеклась по полу. Под столом скулил щенок, жертва уже не столько кричала, сколько хрипела… Андреас молча бросился к тете Тане, выхватил табуретку, отбросил в сторону, рывком оттащил соседку и швырнул на диван.

– Ты сошла с ума, тетя Таня? Ты что творишь?

– Ой, Андрюшечка, – слабо застонала она. – Скажи, я его убила?

– Нет слов, – выдохнул Андреас. – Он еще пускает пузыри. А цель была убить?

Андреас схватил с лавки ведро с водой и вылил на лежащего мужчину с опухшим окровавленным лицом. Тот посмотрел на него с надеждой.

– А что мне было делать, Андрюша? – спросила тетя Таня. – Я просыпаюсь, смотрю, он в окно лезет, я делаю вид, что сплю. Думаю, ну, схватит кусок сала из холодильника и вылезет. Больше нечего. Водки я не держу. А он шарится, шарится, а потом… Андрюша, он хотел Борьку украсть! Точно. Увидел его и к его лежачку. Ну, я и… Сам подумай, руки у меня слабые. Пришлось бить табуреткой. Помогло, что он на линолеуме моем склизком поскользнулся, а так бы… Я б даже тебя не успела позвать.

– Елки-палки! Вам в голову взбрело, что у вас щенка воруют?

– Так больше нечего! Ты ж сам сказал, восемнадцатый век…

– Да, из «Эрмитажа». Тетя Таня, вы на убийство шли!

– Ну, куда ж деваться. Я к Борьке привыкла.

Андреас посмотрел на нее, на преступника, на перепуганного щенка, нервно хохотнул.

– А вообще – действительно интересно, парень, что ты тут искал?

Он поднял мужчину с пола, сунул его головой под рукомойник, смыл кровь с волос, осмотрел, нет ли глубоких ран. Голова оказалась цела. Пострадало в основном лицо.