– Они связывают с ней свое отравление?

– Конечно.

– Настолько, что напишут заявление?

– Возможно. Я не уточнял. Не знал, насколько это будет тебе полезно.

– Мне будет полезно… – Слава залпом выпил стакан пива и рассмеялся. – Мне полезно на нее повесить все, что можно. Давно не было такого сладкого клиента. По убийству, которое мы расследуем, вопрос есть.

– Я даже догадываюсь какой.

– Ну? Озвучь.

– Кондрашова, приговоренного Аней – будем так считать, – не просто убили, его потрошили уже мертвым. Были по этому списку и другие убийства или пусть даже не с такой жестокостью. А этих-то, главных обидчиков, откачали. Что за проколы?

– Ну, теоретически на это ответить легко. Хотя ты верно озвучил вопрос. Она нанимала – или не нанимала – разных исполнителей. Возможно, они сами выбирали способ. Проверить это можно только в том случае, если она согласится на особый порядок и начнет их сдавать.

– Ты в это веришь?

– Я не верю даже в то, что она – не сумасшедшая. Надо послать эту Анну на психэкспертизу.

– Наверное. Тоненький такой стебелек, а жизнь у него – не фунт изюма. Кстати, несостоявшиеся усыновители говорили о ее неадекватном поведении.

– Так мягко определили ее поведение? Ой, не могу. Взрослые люди, а прям как дети.

– Жалко, конечно, что мы не узнаем мнения принцев Монако. Да? – подмигнул ему Сергей. – Я не знаю, сколько их. Но дай Бог им здоровья. Они и не подозревают, что потеряли в ее лице.

Андреас Илиади внимательно смотрел на парня, который сидел перед ним. Лицо еще в синяках, но отеки опали, глаза смотрят остро и настороженно. Можно сказать, он в форме, этот Степан Меньшов.

– Я его впервые вижу совершенно точно. У меня хорошая зрительная память. Одинцово от нас недалеко, но если бы я его хоть раз встретил на улице, сейчас узнал бы. Он сказал, по какому адресу его послали с этой зажигалкой?

– Да пока он нам просто мозг парит. То ему кто-то что-то сказал, то – сам знал, что там мужик живет, полез вроде как в надежде, что закурить у него найдется. Жалуется на постоянное безденежье. Врачи констатировали: хронический наркоман, давно без дозы, – пояснил Слава.

– Эй, – негромко сказал Андреас Степану. – А ты меня знаешь? Очная ставка – это не в гляделки играть, как тебе кажется.

– Не! – огрызнулся Меньшов. – Первый раз вижу.

– Ничего страшного, – спрыгнул с подоконника Кольцов. – Не стоит отчаиваться. Ждем экспертизы по зажигалке, может, что-то получится с его отпечатками. На месте пожара опять работает группа. Ищем неопровержимые улики, а я, как телефонный маньяк, получил любезное разрешение следователя покрутить мобилу Степы. Его компьютер родители предоставили в наше распоряжение добровольно, поскольку сами желают знать истину. И считают, что хуже, чем сейчас, тебе, Степа, уже не будет. Не слезешь с наркотиков хотя бы с нашей помощью – тебе конец.

– Они комп мой отдали? – угрюмо уточнил Меньшов. – Кто б сомневался. Суки. Лишь бы подставить. Избавиться от меня хотят.

– Ты – больной человек, – произнес Земцов, демонстрируя ангельское терпение. – Вон какую ахинею несешь. От тебя избавиться любому – пара пустяков. Дай денег на десять доз, и все. Конец котенку, как говорится. А они борются за тебя. Столько раз в дорогую клинику привозили с твоего же согласия.

– Без согласия.

– Не ври! Ты соглашался, потому что рассчитывал на препараты, которые на первых порах заменяют наркотики. Когда этот этап кончался, ты вел себя как свинья. Звонил своим дружкам, чтобы помогли сбежать, иногда избив сотрудников и разгромив клинику. Тебе и это прощалось! Врачи отказывались выступать истцами против больного человека. Среди твоих дружков и будем искать того, кто тебя нанял для поджога. Заметь, я пока не веду речь о том, что при пожаре школы сгорела неизвестная женщина. Возможно, ты ее знал, а?

– Никого я не знал! Нет у меня никаких дружков! Это мать вас наняла, чтоб дело на меня повесили.

– Слава, не трать сейчас время, – посоветовал Сергей. – Тут до ломки осталось несколько мгновений. Потом начнет рассказывать. Может, я буду первым, кто ему поможет.

Все присутствующие заметили, как Степан посмотрел на Сергея – украдкой, с надеждой.

– Да… – сказал Земцов. – Без комментариев. Иди отдыхай.

Когда подозреваемого увели, Андреас нерешительно произнес.

– А вам не кажется… Ну, это я так, раз уж пришел поучаствовать в расследовании. Не может быть такого, что к поджогу школы этот парень отношения действительно не имеет, а подпалить меня его кто-то очень попросил? Я – ответчик по делу о нападении на полицейских, я истец по делу об избиении моего ученика. Я – главный и единственный свидетель по делу о попытке сокрытия преступления следователем Ивановым. Нельзя таким образом – если бы получилось, конечно, – все эти дела закрыть? И никто не виноват. Наркоман… Что с него взять.

– В принципе путь проверенный, – спокойно ответил Земцов. – Но теперь, когда это дело у нас, так поступить – это значит очень все усугубить.

– Чтобы это понять, нужно иметь очень многое, – скептически ответил Андреас. – Мозги, опыт ответственности, инстинкт самосохранения, который отсутствует при нулевом воображении.

– Ты красиво описал внутренний мир своего друга Иванова, – одобрительно кивнул Сергей. – Он, разумеется, мог нанять этого наркошу за пару доз героина, с которым в отделениях полиции нет проблем. Степан – марионетка. Но надо искать связь с тем пожаром и, конечно, с убийством. Простая логика: зачем нанимать другого – он знает, что делать и где, живет поблизости: ему можно внушить что угодно, он мог иметь отношение и к убитой. Он мог ее и убить, точнее, ранить. Женщину не убили ударом ножа в спину, лишь ранили, а это мог сделать и наркоман. Я вот о чем все время думаю: почему эту женщину подбросили в твою школу, Андреас? Ты собрал информацию об огромном количестве посторонних женщин. А ты проверил тех, кто имеет отношение к тебе? Своих знакомых, родственниц, жен?