Новая шикарная «BMW» остановилась у забора Андреаса Илиади. Из нее вышла Вера в дорогом элегантном костюме из фиолетового шелка, велела водителю ждать и открыла калитку. Бурлящая во дворе жизнь ее так заинтересовала, что она, никем не замеченная, села на узкий деревянный порожек и стала наблюдать. Оксана в простом синем сарафане мыла тряпкой террасу и крыльцо. Ее аккуратная головка была похожа на цветок с экзотическими, золотистыми лепестками-кольцами. Во дворе уже висело постиранное белье. Андреас страховал Олега, который крутился на перекладине в центре недавно построенной спортивной площадки, умудряясь при этом учить его английскому языку. Большой шоколадный пес со всем усердием выкопал несколько кустов роз, осмотрелся, пометил их, перешел к кустам черной смородины и взялся за дело.

– Урсус, – окликнул его Андреас. – Ты что творишь?! Нас же убьют. Олежка, слезай, пошли зарывать ямы, пока Оксана не увидела.

А Оксана ничего не замечала, она смотрела на девушку, вышедшую из дома, как на привидение. Вера отметила, что макияж у нее действительно будто из фильма ужасов.

– Катя, вытри это, – кротко сказала Оксана. – Я сама тебя накрашу. Это невозможно. Ты симпатичная девушка, но сейчас ты реально стала уродиной. И вульгарная. А ты едешь в Московский университет. Туда поступают девушки, у которых есть свои стилисты. На тебе платье за две тысячи долларов, а намазалась ты, как девка на обочине. И кстати, это платье я купила для серьезных поводов. Ты едешь всего лишь на консультацию. Я уверена, там все будут в джинсах, майках и без косметики.

– Ой-ой-ой! У них стилисты! А где мои стилисты? Я что, хуже? Или у меня сестра беднее?

– У меня есть деньги, ты сама видишь. Но в права наследства я еще не вступила. А пока мы будем их тратить так, как я считаю нужным.

– Я не понимаю: ты не считаешь нужным купить нормальный дом?

– Мы с Адреасом решили построить новый дом на этом же участке. У него школа здесь, а у меня… У меня все хорошее связано с этим местом.

– Только не надо. Это ему ничего приличного, кроме этого паршивого участка, не нужно!

– Так. Высказалась? Съездишь на консультацию, я за это время сниму тебе квартиру. Дам денег – живи одна. Я свою жизнь строила сама. И ты будешь сама.

– Ксюха, ты чего?.. Я просто так. Я больше не буду. Он мне нравится. Он прикольный. А ты ж моя сестричка единственная. Олежка вообще – супер.

Катя бросилась на шею сестре.

– Ты меня испачкаешь, – непримиримо сказала Оксана. – Иди умывайся. И лучше переоденься.

Катя ушла в дом, за ней помчался Олежек, объясняя отцу на ходу:

– Ее послали умываться. Мне нужно ее сзади прищепкой к ванной пристегнуть, чтобы орала.

Оксана подошла к Андреасу, в тоске посмотрела на разрытые кусты и сказала Урсусу:

– Ты, как всегда, хотел помочь, я понимаю.

Урсус деловито пошел в глубь двора. Андреас вытер о штаны испачканные в земле руки и страстно прижал к себе Оксану.

– Нет больше сил, – сказал он. – Мы так мало бываем одни…

Вера не отводила взгляда от них, целующихся и так стремящихся друг к другу, что ее даже жаром обдало. Ей показалось, что это прервать невозможно. Так, видимо, казалось и Андреасу, который понес Оксану в сторону маленькой времянки. Тут Оксана и оглянулась.

– Вера, дорогая. Ты давно тут сидишь?

– Все нормально, – подошла к ним Вера. – Я отдыхала. Мне у вас нравится.

Андреас смущенно поздоровался и ушел в дом.

– Я буквально на полчасика, – сказала Вера. – Очень захотелось тебя увидеть. Нотариус привез твою дарственную на дом отца. Оксана, во-первых, ты оставила слишком много денег. То есть я потом, со временем, верну тебе все, что ты оставила. Я хочу и половину стоимости дома оформить как долг. Короче, все это я нотариусу и сказала.

– С ума сошла? Это дом твоего отца. Тебе деньги нужны на его содержание. Это дорого. Откуда у тебя возмется столько?

– За меня не беспокойся. Я в полном шоколаде, если можно так выразиться. Предложений – выше крыши. Устала отбиваться. Понимаешь, дочь Демидова, да еще бывшая подозреваемая в его убийстве, да еще лучший на свете повар, как объявили газеты. Про меня кино снимали, книжки с рецептами – не помню, сколько издательств, – заказали. Авансы выплатили. Договоры с самыми крутыми ресторанами на эксклюзивные блюда от Демидовой. Я честно готовлю их сама, рецепта никто не знает, человек на двадцать, не больше. Ты растяжку не видела в Москве – «Восторги вкуса от Демидовой»? И моя физиономия метра на четыре… Жизнь наладилась. – Голос ее стал грустным. – Мама только никак себе места не найдет. По ночам боится спать: говорит, призрак отца, весь в крови, приходит… Я тоже иногда как-то… Хорошо, что дел много. Но тебя нет. Охранники новые. Вся прислуга поменялась. Никто не захотел остаться… Оксана, я приехала сказать: я на самом деле полюбила отца. Ну, вот он стал родным – я боролась с этим, ненависть разжигала – ничего не могла поделать. А когда ты появилась, все вроде вообще стало как в родном доме: он любит жену… Она – моя подруга. Вся их жизнь передо мной. Ничего того, что было до тебя, о чем я думать даже не могу. Знаешь, я ищу ему оправдание. Он был хороший человек, может быть, его природа таким уродством за что-то наказала. Тебе неприятно то, что я говорю?

– Нет, я считаю, ты должна прийти, наконец, к равновесию. Все само решилось, и от нас это не зависело. А я… Я такой подарок от жизни получила, поверить никак не могу. Юрия не сужу. Он и так осужден. Жестоко, страшно. Мое дело – вспоминать его как человека, который спас меня, любил меня. Все остальное – выше моих сил, сама понимаешь… Ты бы замуж вышла. Нет никого на примете?

– Очередь есть небольшая. Но ты знаешь, такие мы с мамой везучие, я лучше повыбираю. Если вдруг решусь, привезу его к вам. Ты говорила, твой Андреас бабкам ворожит. Буду и я такой бабкой.