— Богатых людей сейчас немало, — Сэт прошелся по комнате и присел напротив Сашки в кресло, — но к ним с таким предложением не сунешься. Очень опасно, времена такие, что все настороже. Однако поищем, может, один где завалялся… Эдакий лоховатый Корейко с неполноценной психикой.

Сашка поднял рюмку и звякнул краешком о горлышко коньячной бутылки:

— Тогда давай за успех. Верю, что повезет. Да, заодно надо решать вопрос с ксивами. Хоть какой-то аусвайс нужен, со справкой долго не погуляешь…

Как и всё на свете, женская эмансипация хороша до определенных пределов. Современным мужчинам импонируют раскрепощенные самостоятельные подруги в том лишь случае, если время от времени выясняется, что без твердой мужской руки сами дамы выжить не в состоянии. Природа поступила достаточно мудро, наделив особей мужского пола силой с интеллектом, оставив женщинам стремление к воспроизводству потомства и поразительную выносливость, причем не только физическую, но и моральную. Попробуй-ка иначе сладить с бугаем-умником, уверенным в своем превосходстве над всеми женщинами мира, вместе взятыми.

Но выносливость тоже не бесконечна, и, прожив с первым и последним мужем три года, Лена поняла, что дальше так продолжаться не может. Супруг не только гулял во все стороны разом, не пропуская ни одной мало-мальски ладно сидящей на округлых бедрах юбки, но и начал здорово закладывать за воротник и прочие детали костюма. А вылетев с треском из прежнего НИИ, плюнул на почти готовую диссертацию и вообще пошел вразнос. Если бы Лена хотя бы его любила, может, и попыталась бы остановить падение благоверного. Но замуж она выскочила, поддавшись сиюминутному настроению. Симпатичный, остроумный паренек, электронщик с прекрасной перспективой на будущее, общаться интересно, в постели еще интереснее — так они с Мишкой и поженились. Так же легко и расстались, без упреков и обвинений во всех смертных грехах. Разменяли доставшуюся Мишке от родителей квартиру, тот остался в своем же доме на Республиканской в однокомнатной, а Лена перебралась на Зеленый Луг в неуютную панельную темницу, окнами смотрящую на грязный забор завода «Термопласт».

С тех пор она жила одна. Романы, конечно, были, но мимолетные — иногда месяц, чаще два-три дня. Только однажды, четыре года назад, встретился ей парень из той самой сказки, оказаться в которой мечтает каждая женщина. Но счастьем лишь дохнуло, вскоре принца умчала некрасивая кургузая карета с решетчатыми окнами. Потом Лена писала в городок со странным названием Глубокое, куда уволокли любимого суровые мужики в форме, письмо за письмом, но ответ получила лишь однажды. Саша просил не тратить понапрасну время, конверты и марки, поскольку отвечать больше не станет. Никаких пояснений, и Лена писать перестала, хотя во взаимности милого сердцу узника была почему-то уверена.

Постепенно жизнь наладилась, потекла сравнительно спокойной рекой, не ведающей водоворотов, крутых водопадов и неожиданно возникавших за очередным поворотом острозубых отмелей.

Забросив подальше диплом филолога, по протекции одного из бывших любовников Лена устроилась в коммерческий магазин неподалеку от площади Победы. Заработка хватало. Отрегулировала и личную жизнь — для трех ухажеров установила четкий график, причем домой никогда никого не приглашала. Предпочитала тешить беса на другой территории. И вообще полюбила коротать вечера в одиночестве, нисколько не задумываясь о странностях такого затворничества для молодой привлекательной женщины.

Большую часть свободного времени Лена проводила у экрана телевизора. Купила дешевенький корейский видеоплейер и стала постоянным клиентом пункта проката видеокассет, арендовавшего угол магазина, где сама работала продавцом. Вернувшись с работы, спешила погрузиться в мир иллюзий, созданный голливудскими волшебниками, предпочитая душещипательные мелодрамы со счастливым концом и очаровательные комедии типа «Крошки Сью». За стенами квартиры мельтешила беспросветная суета большого города, вознамерившегося из провинциального центра в одночасье стать европейской столицей, но стараниями не шибко мудрых правителей превращенного в какой-то ярмарочный балаган, театр марионеток, задерганных веревочками нужды, страха и мелких интриг; города, напоминавшего человека, на лице которого прочно укрепилась печать растерянности и безысходности, позабывшего, как надо улыбаться, и даже в редкие минуты радости раздвигающего губы в настороженном зверином оскале. А на двадцатидюймовом экране царила другая жизнь. В нее-то Лена и убегала, уютно свернувшись в уголке дивана и наслаждаясь яркими красками, естественной игрой красивых и обаятельных актеров, легко разрешавших самые сложные из многочисленных проблем, выдуманных талантливыми сценаристами…

Сегодня Лена решила провести вечер в обществе «Бетховена» — четырехлапого героя одноименной очень доброй комедии. Но едва на экране возникла хитрющая морда гигантского сенбернара — любимца идеальной американской семьи, в прихожей раздался настойчивый дребезжащий звонок. Лена запахнула халат и, приглушив звук телевизора, подошла к двери. В «глазке» радостно оскалилась физиономия Мишки, иногда навещавшего бывшую половину и надежде перехватить деньжат. Впрочем, наведывался он нечасто и долги всегда возвращал, но сюда, на Калиновского, никогда не заглядывал, находил Лену на работе. Тащиться через весь город его могло вынудить лишь что-то невероятное, и заинтригованная Лена поспешила открыть дверь.

— Принимай дорогих гостей. — Мишка ткнул ей в руки бутылку французского шампанского и вывернул из-за спины огромный букет роз. — Это вам, мадам, от вашего старого поклонника.

За Мишкиной спиной возникла фигура сконфуженно улыбавшегося Бэбика, с которым Лена познакомилась еще на собственной свадьбе. Но самое удивительное заключалось в том, что Бэбик — по мнению всех знакомых, убежденный трезвенник, — едва держался на ногах. Однако охапку фирменных бутылок с яркими этикетками прижимал к груди достаточно крепко.