Шрифт:
— Умница моя Джаво, ты можешь передать в точности то, что я тебе сказала?
— У Джаво хорошая память, Джаво не забудет ничего, — ответила она, повторив все, что говорила ей Сара, хотя не в должном порядке и несколько путаясь. Сара, указав на ошибки, заставила ее повторить несколько раз заданный урок.
— Теперь Джаво скажет так, как передала ей Сара, — проговорила курдианка. — Дорогой она еще повторит эти слова, чтобы лучше запомнить.
— Тебя могут подслушать, — заметила Сара.
— Джаво не так глупа: она будет повторять в уме.
Девушка взглянула на небо и, увидев, что солнце уже довольно опустилось, встала, сказав, что оставаться дальше не может, потому что путь к стану бека далекий.
— Подожди, Джаво, я принесу тебе подарочек; ты славная девушка. — Сказав это, Сара ушла в комнату.
В это время Степаник, занятый во дворе своей козулей, увидев Джаво одну, подошел к ней.
— Ты уходишь? — спросил он ее.
— Видишь, где солнце? Скоро стемнеет, — ответила она, указав на небо.
— Ты пришла к нам в гости и уходишь, ничего не поев, — сказал Степаник.
— Эх, Джаво и забыла про свой голод. Она сегодня ничего не ела.
— Я принесу тебе чего-нибудь поесть.
Курдианка, тронутая добротой юноши, обняла и поцеловала его. Степаник побежал к себе в дом и принес хлеб, намазанный маслом и медом.
— Садись и ешь.
— Джаво будет есть дорогой.
Наконец пришла Сара, держа в руке красный шелковый платок, — самое лучшее украшение для курдианки. Увидев его, Джаво подпрыгнула, как ребенок, выхватила из рук Сары дорогой платок, обмотала им свою красивую головку и, как бы смотрясь в зеркало, обратилась к Степанику и Саре:
— Мила ли теперь Джаво?
— Очень мила, — ответили в один голос Степаник и Сара.
— Ну поцелуйте ее.
Сара обняла и поцеловала девушку.
— Иди и ты, Степаник. Он исполнил ее просьбу.
— Теперь и Джаво вас поцелует. Искренно расцеловав обоих, простодушная курдианка отправилась в свой стан.
XII
Только после ухода Джаво Сара по-настоящему осознала весь ужас того известия, которое сообщила ей курдианка.
Степаник стоял тут же, не подозревая, какая участь его ожидала. Он положил руку на плечо Сары и спросил:
— Почему все курдианки такие глупые?
— Они не глупые, дитя мое, — ответила Сара с материнской нежностью. — Их плохо воспитывают, и они растут, как дикие животные в горах.
— Как моя козуля, — прибавил Степаник. — Вот уже несколько дней я ее кормлю, обнимаю, ласкаю, а она не любит меня, стоит мне только подойти к ней, она сейчас же убегает.
Когда Степаник говорил это, Сара смотрела на юношу, и глаза ее наполнялись слезами. До сегодняшнего дня она ни разу не смотрела на его детски нежное лицо таким испытующим взглядом, никогда не замечала красоты его нежного, изящного сложения. Она отвернулась и отерла слезы, чтобы Степаник не заметил их.
А он, заинтересованный курдианкой, сказал:
— Она была голодная, с утра ничего не ела. Я принес ей хлеба с маслом и медом, но она не захотела есть здесь, а взяла с собой в дорогу, видно, очень торопилась. Так ведь, Сара?
— Да, торопилась. Идти ей далеко.
— До какого места?
— До тех синих гор.
— Ведь скоро стемнеет. Как же она пройдет одна по этим горам?.. Сара, неужели ей не страшно?
— Конечно, не страшно, они привыкли. Разве волчонок боится чего-нибудь?
Кто-то позвал Сару, и разговор был прерван.
Несчастная Сара целый день провела в мучительном раздумье. Она, точно пьяная или безумная, не знала, что делала; вместо нужного предмета брала другой, шла не туда, куда следовало, путалась, ошибалась и часто вздыхала.
В лихорадочном волнении она думала о Степанике, о своем любимце, который, рано лишившись матери, вырос на ее руках. Теперь ему угрожала опасность. Кому могла она рассказать слышанное от курдианки? Она знала, что это известие могло убить старика-отца. Он не пережил бы этого удара, так как давно уже носил в сердце неизлечимую рану… Между тем и скрывать этого было нельзя, да и опасно. Нужно принять какие-то меры и предупредить ожидаемое несчастье. Но кому открыться?
Весь день мучилась она и все же ни на что не решилась. Вечером, когда Сара осталась наедине со своим мужем Айрапетом, тот спросил:
— Сара, ты сегодня какая-то странная; уж не больна ли ты?
— Голова немного болит, но это пустяки, — ответила она, не желая огорчать мужа сразу.
— Натри лоб уксусом, поможет.
— Я уже все пробовала.
Решившись сообщить мужу сегодняшнее известие, Сара старалась понемногу его подготовить, но не знала, с чего начать, пока он сам не пришел ей на помощь.