Девитт Хелен
Шрифт:
Я оседлала велосипед и поехала по Каули-роуд, мимо «Жареных кур Мэриленда», мимо «Джорджии», и всю дорогу размышляла, чем бы таким заняться без разрешения на работу. Наконец я спешилась у «Жареных кур Канзаса».
Вешая замок на велик, я вдруг подумала: Рильке работал секретарем у Родена.
Вот что я знала о Рильке: он был поэт; он поехал в Париж и устроился секретарем к Родену; на выставке в Большом дворце увидел работы Сезанна и потом день за днем приходил и смотрел на них часами, потому что никогда не видел ничего подобного.
Я не знала, как Рильке получил эту работу, и вольна была воображать, что он просто явился под дверь. Может, мне тоже просто явиться под дверь? Уехать в Лондон, в Париж, в Рим, явиться под дверь к художнику или скульптору, к человеку, которому разрешение на работу, скорее всего, по барабану. Я бы увидела всякое только что пришедшее в этот мир и глазела бы часами.
Расхаживая туда-сюда, я пыталась вспомнить художника, которому пригодился бы помощник.
Расхаживая туда-сюда, я подумала, что, наверное, будет проще вспомнить художника, если я уже окажусь в Лондоне, Париже или Риме.
Денег у меня было немного, так что я еще походила туда-сюда, размышляя, как бы мне попасть в Лондон, Париж или Рим. В конце концов я пошла в «Жареные куры Канзаса».
Я уже собралась заказать «Канзасскую куриную корзину» и тут вспомнила, что записалась на ужин в колледже. Колледж славился своим шеф-поваром, но все равно меня подмывало остаться с курами, и если бы…
Я не буду об этом думать. Я это не всерьез, но если бы…
Да какая разница? Сделанного не воротишь.
Просто так вышло, что в тот вечер я собралась на ужин в колледж; просто так вышло, что я сидела рядом с бывшей выпускницей; не просто так вышло, что говорила я об интеллектуальной моногамии и разрешениях на работу, поскольку больше ни о чем думать не могла, однако просто так вышло, что соседка моя сочувственно заметила, мол, Бальтюс [10] был секретарем у Рильке, просто так вышло, что она оказалась дочерью чиновника + потому ее не пугала британская бюрократия + она сказала, что если я в силах пережить позор, став
10
Бальтюс (Бальтазар Клоссовски де Рола, 1908–2001) — польско-французский художник, одна из крупнейших фигур французской культуры XX века; Райнер Мария Рильке протежировал ему в ранние годы — в частности, выпустил книгу рисунков 12-летнего Бальтюса и написал к ней предисловие.
Почему они ругаются?
ПОЧЕМУ ОНИ РУГАЮТСЯ?
ПОЧЕМУ ОНИ РУГАЮТСЯ?
Ты что, прочесть не можешь?
я МОГУ но ПОЧЕМУ
Ну, они ищут самураев, которые защитят их деревню от бандитов
Это я понимаю
но некоторые думают, что это только время зря терять
ЭТО я понимаю
потому что тот самурай, которого они позвали, оскорбился, когда ему предложили кормить его три раза в день
это я ПОНИМАЮ
а теперь они говорят я же говорил
ЭТО Я ПОНИМАЮ НО ПОЧЕМУ ОНИ РУГАЮТСЯ
По-моему, это для тебя слишком сложно.
НЕТ
Может, тебе подрасти сначала
НЕТ
Ну хотя бы до 6
НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ!
ЛАДНОЛАДНОЛАДНОЛАДНОЛАДНО. Ладно. Ладно.
По-моему, он еще маловат, но что тут сделаешь? Я сегодня в газете прочла ужасные слова:
В отсутствие доброжелательной фигуры мужчины одинокая мать, растя сына, ведет борьбу, обреченную на провал. Ей жизненно необходимо обеспечить мальчику мужскую ролевую модель — соседей, дядей, друзей семьи, которые разделяли бы его интересы и увлечения.
Это все прекрасно, но у Людо нет дядьев, а среди моих знакомых не водится доброхотных филателистов (если б водились, я бы от них пряталась). Это меня беспокоит. Я как-то прочла, что аргентинские солдаты связывали диссидентов и сбрасывали их с самолетов в море. Я подумала: ну, раз Л нужна ролевая модель, пускай смотрит «Семь самураев» + получит целых 8.
Крестьяне видят толпу. Самурай идет на берег реки, где его обреет монах.
Сквозь толпу проталкивается усатый человек с мечом, садится на корточки и чешет подбородок. (Это Тосиро Мифунэ.)
Красивый юноша аристократической наружности спрашивает кого-то, что происходит. В сарае прячется вор. У него ребенок в заложниках. Самурай просит у монаха кэсу и два рисовых колобка.
Самурай переодевается. Он чувствует взгляд Мифунэ и оборачивается. Глаза его черны на белом лице на черном экране. Взгляд Мифунэ бесстрастен. Глаза у самурая черны на белом лице. Мифунэ чешется. Самурай отворачивается. Снова смотрит на Мифунэ; глаза его черны лицо бело. Он отворачивается и идет к сараю.
Мифунэ садится неподалеку на бадье, смотрит.
Самурай говорит вору, что принес еду, кидает в дверь рисовые колобки и шагает следом.
Вор выбегает из сарая и падает замертво.
Самурай роняет меч вора в грязь.
К ребенку бегут родители.
Мифунэ выскакивает вперед и машет мечом. Прыгает вокруг трупа.
Самурай уходит не обернувшись.