Но это было невозможно. что сделано, то сделано, и я мне придется иметь с этим дело и принять последствия как взрослой.

Вместо двадцати семи-летнего заточенного аспиранта, я еще раз пожалела себя.

Я сделала себе хвост и покрыла губы блеском, а затем щеткой расчесала свою челку, пока она не засветилась. Когда я снова стала выглядеть респектабельно, я отбросила свой страх прочь и пошла вниз на первый этаж.

Этан, Люк, и Малик уже были внизу, разодетые в пух и прах в классических черных костюмах. Этан кивнул, когда увидел меня.

Я вышла в фойе, когда птичьим клином, напоминая танцевальную группу, в дом вошли Дарий и остальные члены ГС.

Я проскользнула в толпу вампиров Кадогана, которые также собрались, чтобы поприветствовать их, Лэйси подошла поздороваться, и начала любезничать. Этан был прав, сколько бы я ни ненавидела ее, Дарий определенно нравился Лэйси Шеридан.

— Лейси, — сказал Дарий, — голос его был приторно сладким. Он протянув руки, взял ее, и они обменялись поцелуями в европейском стиле в щеку.

— Отец, — сказала она почтительно.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, оглядывая ее идеальный черный костюм.

— Как и ты. — Ее взгляд прошелся вдоль линии вампиров, которые сопровождали его, и она сделала визуальный контакт с каждым.

— Я говорил тебе, у них была связь, — тихо сказал Этан.

— Как ты и говорил, — сказала я. И ясно делают они.

Лейси сложила руки вместе, затем подняла их ко лбу, очевидно изображая благодарность, снисхождение.

— Отец, я польщена вашим присутствием.

— Я сомневаюсь, что это настроение универсально, — сказал Дарий, оглядываясь на Этана, и все неловко замолчали.

— Дарий, — сказал Этан, и слово упало тяжело, как перчатка или вызов.

Дарий все еще был для Этана Отцом, его королем, его командиром, по крайней мере еще в течение нескольких минут, и называть его по имени точно не было уважительно.

Глаза Дария сузились. Он принял пощечину, и это ему не поннравилось.

Но потом расцвела улыбка, что было еще страшнее.

— Этан. Видимо ты решил действовать, как крестьянин еще не решив все дела, — сказал он, явно оскорбляя.

— Но это не важно. Вскоре эти вопросы будут решены. Должны ли мы добраться до них?

— Всеми средствами, — сказал Этан, протягивая руку по направлению к задней части дома.

Я догадалась, что он еще не забыл все свои манеры.

Было поздно, и холодно, но мы были определенно проснувшимися, вампиры Дома Кадогана тихо собрались на задней лужайке вокруг костра в кирпичной яме.

К нам присоединились около половины вампиров Кадогана, которые не жили в доме, но хотели показать свою поддержку, наше количество увеличилось, в знак солидарности против нашего будущего врага.

Я узнала друзей и коллег в толпе, но я поняла, что не могу приблизиться к ним. Я чувствовала себя предателем, нарушителем доверия Этана и Дома. отдельной от всех остальных. Их никто в настоящее время не шантажировал Напротив нас стояли вампиры из Гринвичского Президиума.

Численно мы превосходили их, но мы излучали нервную энергию, как если бы они имели власть уничтожить нас с движением руки.

Все они были одеты по дресскоду. Они носили костюмы одного фасона, их руки были сложены вместе перед собой.

Сердитое Жюри было готово произнести свой приговор нам.

Кроме того, что мы уже вступили в метафорическом суд, сегодня вечером мы делали это перед чиновниками.

— Кто стоит за этот Дом. сегодня? — спросил Дарий.

— Это делаю я, — сказал Этан, выступая вперед.

Члены ГС обменялись взглядами, для них это был очевидный сюрприз.

— Ты не хозяин этого Дома, — сказала миниатюрная женщина, глядя на него поверх своих очков.

— Я хозяин этого дома по концессии его бывшего хозяина и моего официального реинвестирования. — Этан протянул руку, и Малик передал ему бумаги, подписанные и запечатанные прошлой ночью.

Этан поднял бумаги, показывая их членам ГС, но не желая отдавать документы в их руки. Я не обвиняла его. Они, возможно, кинули бы их прямо в огонь.