– Георгий, ты же меня знаешь, я всегда делаю десять дел одновременно. Я все равно попаду на телевидение, ты меня не переспоришь. Я все уже решила.

– О’кей, если ты уже все для себя решила, то зачем вообще со мной разговариваешь? Ты все решила! Меня никто не спрашивает! Ну что ж, я не вмешиваюсь не в свое дело.

– Ну почему ты не хочешь меня поддержать?– Потому что ты в этом не нуждаешься! Ты очень сильная, Маш, делай, как знаешь.

Потом она звонила тебе ночью, вы долго молчали, она сказала, что устроилась на работу. Сначала ты бурчал что-то, но при этом уже тихо ею гордился: она стала показывать тебе свои материалы – сюжеты, подводки, комментарии. Ты, в свою очередь, давал их на ознакомление родителям. Те удивлялись, как может настолько авторитетно держаться восемнадцатилетняя девушка. Ее интерес к жизни, наукам, умение видеть неочевидное, убеждать, да даже креативно монтировать – делать из слов и фраз историю, фрагмент жизни, – были незаурядны. Тебя это завораживало, как могло бы завораживать любящего отца, но и пугало. Ты понимал, что она гораздо глубже и интереснее, чем может показаться на первый взгляд. Маша сознательно упрощала свой образ. Иногда играла в «своего парня», иногда – в очень легкомысленную девушку, у которой на уме одни наряды и развлечения. Иногда, в силу мнительности, ты начинал сомневаться в ее искренности. Как бы ни проходили ваши дни, тебе всегда хотелось больше – эмоций, чувств, объятий. Ты хотел купаться в ее любви каждый день, а она, Маша, каждый день была разной.

То сдержанной, немногословной, иногда грустной, подчас озлобленной, когда что-то получалось не в миг, а, например, в два. Но почти всегда переливалась всеми своими гранями – в обществе друзей она сияла. Что-то казалось тебе неискренним, наигранным – твоя женщина, несомненно, была артистична. Но в той же мере она не умела врать. Ее выдавали глаза ребенка. и ты, как необузданный самец, ревновал ее к тем, кого любил сам: к друзьям, знакомым, да ко всему миру. Иногда обижал. Так бывает, когда любят эгоистичные сильные люди, которым любитьпросто не дает гордыня. Любовь и обиды – поочередно, ссоры и слезы, но каждый раз ненадолго, а потом – объятия, поцелуи и тайны.И ту загадку, которую она заключала в себе, ты предпочитал пока не отгадывать. Возможно, ее хватит на всю жизнь, размышлял ты.

Лучше нее я никогда не найду. Я даже не знаю, кто это, как она может выглядеть, эта женщина, которая лучшее нее. Ее нет.

* * *

12 декабря 1996 года, лекция по корпоративному финансированию

– В России сделки М&А имеют свою специфику. Тем не менее качественный due diligenceделают и у нас, смотрят, что и как. Правда, тут тоже есть особенности. Исковерканная отчетность, раздутые активы – бывают, да. И факторы конъюнктуры. Иногда все бывает очень запущено, да. Российские реалии, наша специфика. Ничего, втянетесь… Молодой человек, ряд пятый сверху, девушка, конечно, красивая, но дайте ей послушать, вы же видите, ей интересно. Да и сами подтягивайтесь. На что вы ей подарки дарить будете? Слияния и поглощения, между прочим, для кого-то оборачиваются щедрыми бонусами. В аудитории раздался дружный хохот.

– Ты слишком заморачиваешься на ней.

– Ничего себе, заморачиваюсь! Она целый час не отвечает, вдруг что-то случилось!

– А ты не думал, что батарейка могла просто разрядиться? Она могла забыть телефон или потерять?

– Она уже должна была подъехать, тут на такси – десять минут. Она на право всегда приезжает по пятницам.

– Никуда не денется. Вы же вчера виделись?

– Виделись, к контрольной по статистике отвозил ей задания. Она была какая-то заспанная, усталая, даже жалко ее стало.

– Девочка работает, хочет чего-то добиться, хочет, чтобы ты ею гордился. Оставь ее пока в покое. Все будет.

– Я не хочу оставлять ее в покое! Ее оставишь, через день кто-то другой подсуетится! Ты понимаешь, что такие девушки на улице не валяются.

– Это все понимают, но ты же не можешь все время ходить за ней хвостом. Она не может все свободное время проводить с тобой. Это даже вредно. Ничего хорошего в таких случаях обычно не получается. Вы сколько уже вместе?

– Ну, где-то с первого курса, два года. Но я Машку очень долго добивался, было очень непросто, и с этим учетом…

– Ну вот. Она тебе нравится, ты ей тоже, но вы же не хотите надоесть друг другу. Не хотите, чтобы через пару лет вам стало друг с другом неинтересно?

– Как она может надоесть? Я вообще не понимаю, зачем это нужно ей. Смотрю на девиц некоторых, им-то понятно, им надо карьеру, да. Ей-то это зачем, она красавица. Стоит улыбнуться – и весь мир в ее распоряжении, и все мужчины, и их кошельки. Другим до этого идти и идти, и не факт, что дойдут.

– Ну, не глупи. Внешность и мозги – вещи разные, не слишком связанные. Да и вообще – может, ей даже не карьеры хочется, а славы, внимания, обожания.

– Вот-вот. Я уже вижу, как на нее смотрят на этом ее продакшене.

– Перестань нести ерунду. Маша растет, развивается. Лет через пять получишь шикарную образованную женщину, которая будет тебе во всем помогать. Никого другого не будет нужно. Представляешь, приходят гости в ваш загородный дом. Она, такая вся из себя, в платье с открытой спиной, встречает, говорит: «А где вы поставили ваши “лексусы”?»… а потом начинается разговор про акции и риски, про текущие новости. Кто кого «крышует», кто в долгах, кто не в фаворе, кто в политику собрался. А ты будешь сидеть, довольный, и думать: вот она, моя женщина.

Я пожимаю плечами, но тотчас расплываюсь в улыбке.Звучит до ужаса правдоподобно.

* * *

12 февраля 1997 года

– Ты ужасно мила.

– Что это за фразочки! «Ужасно мила» ему! Осторожно, облокотись, пей. Осторожно, горячее. Вот глупый!– Стоило разбить эту машину только для того, чтобы ты вот так за мной ухаживала.

– Вот дурак. Скоро диплом получать, а не поумнел ни на гран. Надо издать приказ декана, чтобы таким, как ты, не давали красных дипломов.