– На поверхности были замечены какие-нибудь армейские маневры? – поинтересовался один из воинов.

– Анализирую, – ответил Делтриан.

Он сделал движение рукой, словно поворачивал ключ в замке. Игла нейронного интерфейса щелкнула в разъеме, и гололитическое изображение замигало. Несколько участков планетарной поверхности вспыхнули красным.

– Мы следили за спутниковыми вокс-передачами последние шестнадцать часов начиная с момента прибытия. Поначалу примечательным оказалось то, что количество сообщений минимально. Планета почти беззвучна. Это указывает на деградацию или примитивное развитие технологий.

– Легкая добыча, – ухмыльнулся другой легионер на противоположном конце зала.

«Хватит перебивать меня», – подумал Делтриан.

– Три целых одна десятая процента планетарных вокс-передач относятся к военной тематике – или могут быть истолкованы таким образом, в терминах безопасности городов-государств и сил поддержания порядка. Из этого следуют две вещи. Первое: гарнизон Сил планетарной обороны этого мира очень незначителен – возможно, минимален. Второе: несмотря на значительное, по меркам Статута о приграничных мирах, население, здесь не набирают полков для службы в Имперской Гвардии.

– Это так необычно? – спросил Ксарл.

Кирион хмыкнул.

– Он что, по-твоему, похож на имперского вербовщика?

Делтриан проигнорировал эту неуместную шутку.

– Двадцать пять миллионов вполне могут обеспечить основание Имперской Гвардии, но приграничные миры, судя по всему, облагаются другими налогами. Из-за своего отдаленного местоположения Тсагуальса крайне неподходящая планета для набора призывников в Гвардию. Следует отметить, что суровые условия на поверхности делают Тсагуальсу весьма негостеприимной – практически враждебной – для людей. Данные ауспика регистрируют поселения, способные поддержать указанную численность, но реальное население, скорее всего, меньше.

– Насколько меньше? – спросил еще один воин.

– Гадать бесполезно. Мы сами скоро это увидим. Планета беззащитна.

– Короче, – вмешался Талос, – этот мир уже наш, братья. Нам надо лишь протянуть когтии взять его. Мы разделимся перед высадкой, – продолжил он. – Каждый Коготь возьмет на себя один городской сектор и сможет сделать с ним все, что пожелает.

– Зачем?

Все воины обернулись к Делтриану.

– Ты хочешь что-то сказать? – спросил его Талос.

Техножрец потратил долю секунды на то, чтобы облечь свои мысли в словесную форму и придать голосовой коммуникации как можно менее оскорбительный тон.

– Я хотел бы спросить, господин, зачем вам вообще понадобилась высадка на планету? Что может дать нам этот беззащитный мир?

Талос не смутился. Взгляд его черных глаз впился в капюшон техножреца и поблескивающие линзы под ним.

– Это не отличается от любого другого набега, почтенный жрец. Мы грабители. Мы грабим. Именно этим мы и занимаемся, не так ли?

– Тогда я задам еще один вопрос. Зачем мы преодолели четверть Галактики, чтобы добраться до этого места? Полагаю, я могу воздержаться от анализа количества имперских планет и подсчета потенциальных целей для грабежа. Так что я сформулирую свой вопрос следующим образом: зачем мы прибыли к Тсагуальсе?

Повелители Ночи снова притихли. В кои-то веки они смотрели на пророка в безмолвном ожидании.

– Я хочу получить ответы, – произнес Талос. – И считаю, что найду их здесь.

– Ответы на что, Ловец Душ? – спросил один из воинов.

Талос видел отражение того же вопроса во многих глазах.

– На то, почему мы все еще ведем эту войну?

Как и ожидалось, его слова встретили хохотом, фразами: «Чтобы выиграть ее» и «Чтобы выжить», мешавшимися с насмешливым гамом. Это вполне устраивало Талоса. Пусть думают, что это шутка ветерана, которой он поделился с братьями.

Прошло три часа, прежде чем Ксарл сказал то, чего ждал Талос:

– Ты не должен был этого говорить.

В оружейной кипела работа. Септимус и несколько сервиторов облачали Первый Коготь в боевые доспехи.

Кирион покосился на смертного раба, помогавшего завинтить крепления наголенника.

– Ты смотришься не краше мертвеца, – заметил легионер.

Септимус выдавил улыбку, но ничего не ответил. Его опухшее лицо смахивало на палитру художника, где преобладал синий.

– Талос, – повторил Ксарл, – ты не должен был говорить этого на военном совете.

Талос сжал и разжал кулак, проверяя работу механизмов перчатки. Перчатка откликнулась приглушенным, мягким гулом отлаженных сервомоторов.