Он снова застонал от усилия, но так и не смог оторваться от стены. Может, еще минутку.Пусть регенеративные ткани восстановят ущерб. Вот и все. Вот и все, что ему нужно.

Кирион первым поднялся на ноги, опираясь о противоположную стену. Его доспехи выглядели практически так же паршиво, как у Ксарла, однако, вместо того чтобы помочь остальным, он взял в руки отключенный громовой молот.

– Его батареи израсходованы на восемьдесят процентов. Возможно, нам доставалось сильнее, чем тебе.

Ксарл не ответил. Он все так же стоял, привалившись к стене.

– Я никогда не видел подобного поединка.

Он шагнул туда, где стоял его брат.

– Отойди от меня. Мне надо отдышаться.

– Как хочешь.

Кирион двинулся к Талосу, который все еще лежал на палубе. Содержимое ампулы с химическим стимулятором, впрыснутое в шею, заставило мышцы пророка спазматически сократиться. Уже через секунду он вскочил, задыхаясь.

– Меня еще ни разу не били громовым молотом. Вариил замучает всех нас расспросами о его влиянии на нервную систему, но я больше никогда не желаю ощутить это.

– Радуйся, что тебе достался скользящий удар.

– Не почувствовал, что он был скользящим.

– Если ты еще жив, значит он был скользящим.

Один за другим бойцы Первого Когтя поднимались на ноги.

– Ксарл, – сказал Талос, – не могу поверить, что ты прикончил его.

Второй воин взглянул на братьев с насмешкой.

– Пустяки.

Талос перекинул ему шлем. Ксарл поймал его и, проведя пальцами по крылатому гребню – церемониальному украшению легиона, – на какую-то секунду всмотрелся в то печальное зрелище, которое он нынче являл Галактике.

Крови в глазах не было, но череп превратился в мешанину плоти и обломков кости. Даже закатить глаза стоило такого усилия, что воин чуть не рухнул на колени – однако он не собирался показывать свою слабость. Моргнуть было так мучительно, что у него просто не нашлось слов, чтобы описать эту боль. Он даже не хотел знать, что осталось от его лица. Остальные глядели на него с тревогой, но это лишь злило его еще больше.

– Ты еще можешь сражаться? – спросил Талос.

– Я чувствовал себя и лучше, – ответил Ксарл. – Но я могу драться.

– Нам надо идти, – сказал Меркуций.

Он был самым слабым звеном. Без батареи его доспех становился почти бесполезен и ничего не прибавлял ни к силе, ни к остроте рефлексов. Суставы не жужжали, спинной ранец не гудел.

– Нам надо соединиться с одним из оставшихся Когтей, если на корабль проникли новые противники.

– Ксарл, – повторил Талос.

Воин поднял глаза.

– Что?

– Возьми молот. Ты заслужил его.

Ксарл надел шлем. Горловые запоры со щелчком сомкнулись, и голос воина, преображенный динамиками, вновь зазвучал как низкое рычание.

– Талос, – сказал он, – брат мой.

– Что?

– Я сожалею, что спорил с тобой раньше. Нет никакого греха в том, чтобы мечтать прожить жизнь со смыслом или желать победы в этой войне.

– Мы поговорим об этом позже, брат, – отозвался Талос.

– Да. Позже.

Ксарл сделал один шаг вперед. Его голова медленно опустилась, а следом поникли и плечи. Воин мешком рухнул на руки пророка – его тело совершенно обмякло, а пульсация жизненных показателей, передаваемых доспехом, сменилась монотонным и ровным сигналом остановки сердечного ритма.

IX

ОТТАЛКИВАНИЕ

Я нарушил сотню клятв. Некоторые – умышленно, некоторые – случайно, некоторые – из-за злой шутки судьбы. Одна из немногих, которую я стараюсь хранить до сих пор, – это наша клятва Механикум. Ни один легион не выстоит без поддержки изгнанников Марса.

Конрад Курц, Ночной Призрак, примарх Восьмого легиона

Талос втащил тело на мостик. Доспехи Ксарла скрежетали о палубу, керамит оставлял царапины на каждом шагу.

– Оставь его, – сказал Меркуций.

Сейчас он был без шлема. Обесточенная силовая броня не подключалась к вокс-сети.

– Талос, оставь его. Нам еще предстоит бой.

Талос оттащил тело брата в сторону, оставив его у западных дверей. Выпрямившись, пророк окинул невозмутимым взглядом мостик. На командной палубе, как обычно, царил шум и организованный беспорядок. Офицеры и сервиторы перекрикивались и носились от одной контрольной панели к другой. Первый Коготь – то, что от него осталось, – направлялся к восточным дверям, на ходу проверяя оружие. Люди рассыпались перед ними в стороны. На знаки почтения, которые делали смертные, никто не обращал внимания.