Он снова постучал по стеклу и издал низкий рык, который не вполне можно было назвать смехом.

– Сколько у тебя в мозгу осталось человеческих тканей? – спросил он.

Делтриан замер. Его многосуставчатые пальцы зависли над клавишами консоли.

– Я не имею ни желания, ни причины обсуждать эту тему. Почему ты спрашиваешь?

Люкориф приблизил демоническую морду наличника к амниотическому резервуару.

– Из-за этого. Это не холодная логическая конструкция. Это порождение разума, которому понятны страх и боль.

Делтриан снова заколебался. Он не был уверен, следует ли зарегистрировать слова раптора как комплимент. Кровоточащих Глаз всегда было трудно понять. Впрочем, отвечать ему не пришлось, потому что дверь открылась под рев гидравлики. На фоне красного аварийного освещения, затопившего коридор, выступили четыре силуэта.

– Приветствую, – сказал Кирион.

Зал Раздумий был скорее музеем, чем мастерской, и в его стенах Делтриан был царем в своих владениях. Кирион некоторое время наблюдал за тем, как тот отдает на бинарном коде приказы рабочим, воплощающим в жизнь непонятные воину проекты.

Повелитель Ночи прошелся по залу, не обращая внимания на суету адептов в рясах и бормочущих сервиторов. Его взгляд упал на оружие в починке и на огромные саркофаги дредноутов, прикованные к стенам, – приют священных мертвецов легиона, вечно ждущих пробуждения.

На последнем из этих бронированных гробов был изображен Малкарион – барельеф, отполированный и позолоченный, очень напоминал воина в жизни. Он стоял, сжимая в руках два шлема имперских чемпионов, распятый на лучах луны, восходящей над священными бастионами Терры.

– Ты!.. – Кирион повернулся к ближайшему адепту.

Рабочий-механикус кивнул головой, скрытой капюшоном плаща.

– Меня зовут Лакуна Абсолютус, сэр.

– Работа по пробуждению военного теоретика все еще продолжается?

– Боевые действия прервали наши ритуалы, сэр.

– Конечно, – ответил Кирион, – прошу прощения.

Он пересек зал и остановился рядом с Делтрианом.

– Талос приказал нам явиться сюда, чтобы охранять тебя.

Делтриан не поднял взгляда от консоли. Его хромированные пальцы щелкали по клавишам.

– Я не нуждаюсь в охране. Более того, согласно отчетам всех Когтей, сопротивление врага подавлено.

Кирион тоже слышал эти отчеты по воксу. И слова Делтриана не совсем соответствовали истине.

– Почтенный адепт, не замечал за вами прежде такой неточности.

– В таком случае переформулирую: боевые действия практически завершились.

Теперь Кирион уже улыбался.

– Вы раздражены, и стараетесь этого не показать. Скажите мне, что вас беспокоит?

Делтриан разразился сердитым треском кода.

– Ступайте, воин. У меня много дел, а мое время и внимание не безграничны.

Кирион рассмеялся.

– Все потому, что мы не ответили на ваши просьбы о помощи? Но мы были в бою, почтенный жрец. Если бы у нас нашлось время сопроводить вас на обшивку судна, мы бы, несомненно, выполнили вашу просьбу.

– Моя работа была критически важной. Требовалось закончить ремонт. Если бы мы вступили в бой с вражеским крейсером…

– Но мы этого не сделали, – возразил Кирион. – Не так ли? Вместо этого, Талос взорвал луну. Стрельба из пушки по воробьям, но красиво. Примарх хохотал бы и хохотал, наслаждаясь каждой секундой этой авантюры.

Делтриан отключил свой вокабулятор, чтобы ответ не был продиктован вспышкой гнева. Он просто кивнул, давая понять, что слышал слова воина, и продолжил работу.

Вместо него заговорил Люкориф, все еще стерегущий пыточный резервуар:

– Это неважно. Я ответил на его зов.

Кирион и остальные из Первого Когтя обернулись к раптору.

– Да, после того как ты сбежал со своей бешеной сворой, оставив нас драться в одиночку.

– Хватит ныть. – Голова раптора снова дернулась на сервосуставах шеи. – Вы ведь выжили, так?

– Нет, – ответил Кирион. – Не все.

Он работал в полном одиночестве, и кровь брата была на его руках.

– Талос, – раздалось из вокса.

Пророк как будто не услышал – он даже не задумался, кому принадлежал голос.