– Тебе надо отдохнуть, – сказал он Талосу. – Когда ты спал в последний раз?

– Я все еще не спал.

– Ты шутишь.

Талос обернулся к Кириону. Его бледное лицо заострилось, а темные глаза помутнели от бессонницы.

– Я похож на шутника?

– Нет, ты похож на мертвеца, забывшего, что можно уже не двигаться. Прошло три недели. Ты ведешь себя глупо, Талос. Ступай, отдохни.

Пророк повернулся обратно к оккулюсу.

– Пока нет. Пока мы не избавимся от погони.

– А если я позову Живодера, чтобы он прочел тебе лекцию?

– Вариил уже просветил меня на этот счет. – Талос сокрушенно вздохнул. – У него были графики и все такое. В мельчайших деталях он пояснил мне, как я перенапрягаю свой рассудок, ссылаясь на то, что каталептический узел способен продержать легионера без сна максимум две недели.

– Урок физиологии. По-моему, иногда он забывает о том, что ты когда-то был апотекарием.

Талос, не отвечая, продолжал наблюдать за звездами на обзорном экране.

Три недели, – подумал пророк. Он не спал с начала этой бесконечной погони, когда эльдары возникли из ниоткуда всего через пару часов после того, как он прикончил астропатов. Сколько раз они прорывались в варп и из варпа с тех пор? Сколько раз возвращались в реальное пространство лишь затем, чтобы обнаружить очередную подстерегающую их эскадрилью эльдаров?

Три недели.

– Мы не можем больше бежать, Кирион. Октавия умрет. Мы сгинем в космосе.

Кирион покосился вверх, на распятый скелет Рувена.

– Я почти жалею о том, что ты убил колдуна. Сейчас его силы бы пригодились.

Талос устало взглянул на брата. В черных глубинах его глаз мелькнуло что-то сродни насмешке.

– Возможно, – признал он. – Но тогда нам пришлось бы выносить его нескончаемую болтовню.

– Веский довод, – отозвался Кирион.

Как только он произнес эти слова, палуба огласилась завываниями сирен тревоги.

– Они нас нашли, – утомленно прошептал Талос, откинувшись на спинку трона. – Они снованашли нас. Октавия, мостик на связи.

Голос ее звучал так же устало, как выглядело лицо пророка.

– Я здесь, – донеслось из вокс-динамиков зала.

– Как и эльдары, – сказал Талос. – Подготовь корабль. Мы опять бежим.

– Я не могу продолжать это, – ответила она. – Не могу. Простите, я не могу.

– Они будут здесь самое большее через двадцать минут. Уводи нас отсюда.

– Я не могу.

– Ты твердишь это уже больше недели.

– Талос, прошу, послушайте меня. Это меня убьет. Еще один прыжок. Еще два. Неважно. Вы меня убиваете.

Встав с командного трона, он подошел к ограде возвышения и, перегнувшись через нее, уставился на организованный хаос раскинувшегося внизу мостика. На гололите мерцало призрачное изображение приближающейся угрозы: шесть крейсеров эльдаров с крыльями-парусами, терявшимися в облаке помех.

– Октавия, – сказал он, смягчая голос, – они не могут вечно преследовать нас. Мне нужно, чтобы ты постаралась еще немного. Пожалуйста.

Прошло несколько секунд, но вместо навигатора ответил сам корабль. Палуба затряслась – это варп-двигатель начал набирать энергию, необходимую для еще одного прорыва ткани реальности.

– Вы помните, – эхом пронесся по командной палубе голос Октавии, – когда я впервые взяла контроль над «Заветом»?

Его голос звучал до странности двойственно. Навигатор слилась с машинным духом корабля – нечистый союз, от которого у Талоса бежали мурашки по коже.

– Помню, – передал он в ответ. – Ты сказала, что могла бы убить всех нас, потому что мы еретики.

– Я тогда больше сердилась. И еще больше боялась.

Он услышал, как девушка перевела дыхание.

– Всем постам, подготовиться к переходу в Море Душ.

– Благодарю тебя, Октавия.

– Вы не должны благодарить рабов, – ответила она, и двойной голос снова эхом раскатился по залу. – У них возникнет иллюзия равенства. И к тому же я ничего пока не сделала. Придержите благодарности до тех пор, когда мы окажемся в безопасности. Что на этот раз – бежим или прячемся?

– Ни то ни другое, – сказал Талос.

Все взгляды на мостике обратились к нему. Пристальнее всего смотрели оставшиеся на командной палубе воины легиона.