– Мужик, – сказал с гримасой отвращения один из копов, удерживая его за полы засаленного пиджака, – если тебе есть что сказать, скажи мне. О’кей? Лейтенант очень занят.

– Да вот же он! – завопил бродяга, ткнув трясущимся пальцем в сторону д’Агосты. – Ничем он не занят! Уберите руки, или я напишу на вас жалобу! Слышите? Я сейчас же звоню своему адвокату!

Д’Агоста шагнул в кабинет, плотно закрыл дверь и вернулся к изучению карты. Возня продолжалась. Визгливые вопли бродяги перемежались остервенелыми репликами Хейворд. Парень явно не желал уходить.

Неожиданно дверь со стуком распахнулась, и бродяга, едва не упав, ввалился в кабинет. Следом за ним, дрожа от ярости, влетела Хейворд. Гость проковылял в дальний угол и, вжавшись в стену, поднял как щит свой мешок.

– Вы должны выслушать меня, лейтенант! – визжал он.

– Ну и скользкий же негодяй, – прошипела Хейворд, вытирая ладони о стройные бедра. – В прямом смысле слова!

– Не подходите! – снова взвизгнул бродяга.

– О’кей, сержант, – безнадежно вздохнул д’Агоста и повернулся к посетителю: – Ну хорошо. Пять минут. И оставь это за дверьми. – Он указал на мешок, источавший невыносимое благоухание.

– Они его сопрут! – просипел бродяга.

– Это полиция! – рявкнул д’Агоста. – Здесь никто не станет красть твое дерьмо!

– Никакое это не дерьмо, – огрызнулся бродяга, но тем не менее передал мешок Хейворд, которая, поспешно выставив его в зал, вернулась и плотно закрыла за собой дверь.

В то же мгновение поведение бродяги разительно изменилось. Он вышел из угла и уселся в кресло для посетителей, закинув ногу за ногу. Можно было подумать, что хозяин кабинета здесь он. Вонь сделалась еще сильнее.

– Надеюсь, ты удобно устроился, – проговорил д’Агоста, стратегически располагая сигару перед своим носом. – У тебя осталось четыре минуты.

– Вообще-то, Винсент, – спокойно сказал бездомный, – учитывая то состояние, в котором вы меня видите, я чувствую себя вполне комфортно.

Д’Агоста медленно опустил сигару.

– Очень жаль, что вы по-прежнему курите. Тем не менее я вижу, качество ваших сигар улучшилось. Доминиканская республика, если не ошибаюсь? Если уж курить, так, конечно, этот сорт, а не ту, простите, вонючую дешевку, которую вы употребляли прежде.

Д’Агоста утратил дар речи. Он узнал этот голос, узнал певучий южный акцент. Но разум отказывался связать их с сидящим напротив него грязным вонючим типом.

– Пендергаст? – выдохнул лейтенант.

Бродяга кивнул.

– Что за?..

– Надеюсь, вы простите мне столь театральное появление, – сказал Пендергаст. – Мне хотелось проверить реалистичность образа.

– О… – только и смог сказать д’Агоста.

Хейворд выступила вперед и посмотрела на начальника. Похоже, она в первый раз растерялась.

– Лейтенант…

– Сержант, это… – Он вобрал побольше воздуха и, махнув рукой в сторону посетителя, закончил: – …это спец–агент ФБР Пендергаст.

Хейворд посмотрела на лейтенанта, перевела взгляд на Пендергаста и коротко бросила:

– Брехня!

Пендергаст удовлетворенно рассмеялся, водрузил локти на подлокотники кресла, сложил руки и, уперевшись подбородком в кончики пальцев, посмотрел на Хейворд:

– Счастлив познакомиться с вами, сержант. Я охотно предложил бы пожать друг другу руки, но…

– Не надо. Не беспокойтесь, – поспешно перебила его Хейворд, по-прежнему поглядывая на все это с явным недоверием.

Д’Агоста резко поднялся с кресла и, подойдя к посетителю, взял его неопрятную, но изящную руку в свои ладони.

– Господи, Пендергаст, до чего же я рад вас видеть! Меня давно интересует, что произошло с вашей тощей задницей. Слышал только, что вы отказались от руководства Нью-Йоркским отделением, но не видел вас с того времени, как…

– Со времени событий, получивших название «Музейных убийств», – закончил за него Пендергаст. – Теперь, как я мог заметить, они снова вышли на первые полосы газет.

Д’Агоста вернулся за письменный стол, криво усмехнулся и кивнул.

– Перед вами очень серьезная проблема, Винсент, – сказал Пендергаст, бросив взгляд на карту. – Серия зверских убийств на земле и под землей, овладевшее городской элитой беспокойство и слухи о возвращении Мбвуна.

– Вы даже не представляете, Пендергаст…

– Простите, что вынужден противоречить вам, но я все прекрасно представляю. По правде говоря, я пришел к вам узнать, не пожелаете ли вы получить некоторую помощь.