Нора поняла: актриса делает себе рекламу.

– Я не говорю, что они не могут молиться, – в голосе Манетти слышалось изнеможение. – Я лишь напоминаю, что это частная собственность...

– Это же коренные американцы, и они молятся. – Актриса повернулась и спросила, как бы спохватившись: – Почему вы молитесь здесь?

– Мы молимся о наших священных масках, запертых в музее, – сказал вождь.

– Ваши священные маски заперли?

Лицо актрисы отразило притворный ужас.

Объективы камер жадно вглядывались в эту сцену.

Что-то надо было сделать, и быстро. Нора протиснулась вперед, оттолкнула полицейского и Манетти.

– Эй, минуточку, – воскликнул начальник охраны.

– Нора Келли, помощник куратора выставки, – сообщила Нора полицейскому и покрутила своим удостоверением перед каждым официальным лицом.

Затем обернулась к начальнику охраны.

– Я все улажу, мистер Манетти.

– Доктор Келли, эти люди незаконно проникли на территорию музея...

– Знаю. Я все улажу.

Манетти замолчал. Удивительно, подумала Нора, как быстро резкий тон и властный вид – власти-то у нее и не было – могут развернуть ситуацию.

Она обратилась к вождю тано. С удивлением увидела, что он стар, по меньшей мере, лет семидесяти. Лицо отражало спокойствие и достоинство. Это был не молодой, злобный активист, какого она себе воображала. Другие индейцы тоже были в годах, шерстяные одеяла придавали их телам округлую форму. Старый автобус, на котором они приехали, – настоящая рухлядь – был незаконно припаркован на подъездной аллее музея, и его, без сомнения, эвакуируют.

– Y'aah shas slit dz'in nitsa, – сказала она вождю.

Тот уставился на нее, потеряв дар речи.

– Y'aah shas, – поспешно сказал он, опомнившись. – Как...

– Некоторое время я провела в Тано Пуэбло, – объяснила Нора. – К сожалению, это все, что я запомнила, так что не трудитесь отвечать!

Она улыбнулась и протянула ему руку.

– Нора Келли, один из кураторов выставки. Думаю, я говорила с одним из ваших коллег.

– Вы говорили со мной.

– Тогда вы, должно быть, мистер Уаметова.

Старик кивнул.

– Что я могу для вас сделать? – спросила Нора.

– Они хотят молиться! – закричала Мерсо.

Нора проигнорировала ее, обратив все свое внимание на Уаметова.

– Мы молимся маскам, – сказал он. – Все, чего мы хотим, – это поговорить с нашими масками.

– Поговорить с масками?

– Да. Сказать, что мы рядом, что заботимся о них. Хотим пообещать, что они не будут забыты.

Нора заметила, что Манетти закатил глаза.

– Это так возвышенно, – сказала кинозвезда, повернув голову, чтобы телекамеры зафиксировали ее профиль.

Еще один десяток камер полыхнул вспышками.

– Мы верим, что маски живые, что у них есть душа. Долгое время они были разлучены с нами. Мы пришли благословить их и утешить.

Неожиданно к Норе пришло решение.

Она сделала вид, что задумалась. За короткую неделю, проведенную в студенчестве в Тано Пуэбло, она узнала, что быстрое решение индейцы рассматривают как плохое решение.

– Вряд ли это место подходит для молитвы, – сказала она.

– Ну, так я об этом и говорю, – вмешался Манетти.

Нора не обратила на него внимания.

– Я думаю, где бы найти место получше.

– Есть такое место, – сказал Манетти. – Вон там, на тротуаре.

Нора метнула в него разъяренный взгляд.

– Нам хотелось бы быть поближе к маскам, а не дальше, – сказал Уаметова.

– Отчего же вы не входите? – спросила Нора.

– Нас не пустят.

– Входите как мои гости. Я подведу вас к маскам прямо сейчас, и вы сможете поговорить с ними лично, прежде чем зал откроют для посетителей.

– Доктор Келли, уж не сошли ли вы с ума? – запротестовал Манетти.

Вождь тано с минуту смотрел на нее. Потом его широкое древнее лицо осветила сияющая улыбка. Он с достоинством поклонился.

– Eesha lat dzil. Вы настоящий человек, мисс Нора.

– Браво! – закричала Мерсо.

– Я не допущу этого, – сказал начальник охраны.

– Мистер Манетти, я беру на себя полную ответственность.

– Вы не можете провести этих людей в зал до того, как разрежут ленту. Это невозможно!