Шрифт:
Все медленно повернулись и уставились на него.
Смитбек сделал вид, будто заглянул случайно.
– Никакой прессы, – рявкнул один из копов.
– Прошу прощения, – сказал Смитбек и фальшиво улыбнулся. – Не туда попал.
И очень осторожно закрыл дверь. Вернулся к фасаду, где его еще сильнее оскорбило зрелище репортерского стада – стоят, словно овцы, предназначенные на заклание.
Нет, это не для него, не для Билла Смитбека из «Таймс». Сверкнул глазами, словно полководец, выбирающий способ атаки: у него должна родиться идея, до которой не додумались другие. И тут он заметил мотоциклиста, развозящего пиццу. Он безнадежно пытался пробиться сквозь толпу. Человек был худенький, со скошенным подбородком, на голове глупая шапочка с надписью «Пицца Ромео». Лицо посыльного от волнения покрылось красными пятнами.
Смитбек подошел к нему, кивнул на корзину, установленную на багажник.
– Тут пицца?
– Две, – сказал посыльный. – Посмотрите на это безобразие. Они остынут, и плакали мои чаевые. К тому же, если через двадцать минут я их не доставлю, мне совсем не заплатят...
Смитбек перебил его.
– Пятьдесят баксов за две твои пиццы и шапку.
Человек посмотрел на него, как на полного идиота.
Смитбек вытащил деньги.
– На. Возьми.
– А как же я...
– Скажи, что тебя ограбили.
Посыльному ничего не осталось, как взять деньги. Смитбек стащил с него шапку и нахлобучил на собственную голову. Затем открыл багажник мотоцикла и вытащил коробки с пиццей. Двинулся сквозь толпу к двери. В одну руку взял пиццы, а другой торопливо сдернул галстук и сунул в карман.
– Доставка пиццы, дайте дорогу!
Толпа расступилась, и он приблизился к огороженному лентой месту преступления.
– Доставка пиццы, двадцать четвертый этаж.
Сработало, как пароль: толстый коп отодвинул заграждение, и Смитбек прошел внутрь.
А теперь триумвират у дверей.
Он уверенно ринулся вперед, но копы уставились на него.
– Доставка пиццы, двадцать четвертый этаж.
Они преградили ему дорогу.
– Я сам подниму пиццы, – сказал один из них.
– Извините. Нарушение правил компании. Я обязан доставить товар клиенту.
– Вход запрещен.
– Да, но только не для нашей компании. К тому же, если вы понесете ее сами, как я получу свои деньги?
Копы растерянно переглянулись. Один из них пожал плечами. Смитбек возрадовался. Кажется, поверили. Скорее всего, впустят.
– Ну, скорее, они же стынут, – горячо заговорил Смитбек.
– Сколько?
– Да я же сказал, товар я обязан доставить клиенту лично. Позвольте.
Он сделал осторожный шажок и едва не уперся в огромный живот старшего полицейского.
– Входить никому не позволено.
– Да, но я же...
– Дайте мне ваши пиццы.
– Но ведь я сказал...
Коп протянул руку.
– Я сказал: дайте мне чертовы пиццы.
Смитбек понял, что проиграл. И послушно отдал пиццы полицейскому.
– Сколько? – спросил коп.
– Десять баксов.
Коп протянул десятку, без чаевых.
– Для кого это?
– Для команды СОК.
– У вашего клиента есть имя? Там десяток людей из СОК.
– Кажется, Миллер.
Недовольно ворча, коп исчез вместе с пиццами в полутемном вестибюле, а два других перегородили вход. Тот, что пожимал плечами, обернулся.
– Извини, приятель, но не принесешь ли ты мне пиццу размером 15 дюймов, с перцем, чесноком, луком и двойной порцией сыра?
– Как пожелаете, – сказал Смитбек и зашагал к барьеру. Когда протискивался сквозь толпу репортеров, услышал смешки. Кто-то воскликнул: «Прекрасная попытка, Билл», а другой, подражая женскому голосу, запищал: «Билл, детка, эта шляпа безумно тебе идет!».
Смитбек с отвращением сдернул шапку и бросил на землю. Впервые его репортерский гений дал осечку. Относительно этого дела у него появилось нехорошее предчувствие: не успело начаться, как запахло гнильцой. Несмотря на морозный январский воздух, он затылком чувствовал жаркое дыхание Харримана.
Повернулся и с тяжелым сердцем встал в толпе, ожидая официального разъяснения.
Глава 10
Лейтенант Винсент Д'Агоста отворил дверь паба Макфили. Он испытывал страшную усталость. В заведении Макфили было уютно, как в любом другом ирландском баре, которые до сих пор встречаются в Нью-Йорке. Сейчас Д'Агосте уют был нужен как никогда. В длинном узком помещении было темно, с одной стороны блестел начищенный деревянный бар, с другой – размещались кабины. На стенах висели старинные картины с изображением спортивных сцен, впрочем, под толстым слоем пыли разобрать на них что-либо не представлялось возможным. Позади бара, у зеркальной стены, выстроились шесть рядов бутылок. Возле двери стоял старый музыкальный автомат с написанными на нем зелеными чернилами названиями ирландских музыкальных произведений. В ассортименте бара имелись «Гиннесс», «Харп» и «Басс». Пахло жарочным маслом и пролитым пивом. Недоставало, пожалуй, единственной ностальгической детали – запаха табачного дыма, хотя Д'Агосте этого было и не нужно: он бросил курить сигары много лет назад, когда вышел в отставку, переехал в Канаду и стал писать.