Голос Пендергаста сделался еще ироничнее, и Глинн заинтересовался Корнелией. Он посмотрел в документы Пендергаста, полистал их и нашел ответ на свой вопрос. По спине пробежал холодок. Быстро захлопнул папку: сейчас это ему мешало.

– Какой сорт чая вы пили? – спросил Краснер.

– Тетушка Корнелия пьет только «Т. G.». Она привезла его из Англии.

– Теперь взгляните на окружающих. На каждого из присутствующих. Посмотрите на всех и задержите взгляд на Диогене.

Долгая пауза.

– Как выглядит Диоген?

– Он высок для своего возраста, бледен, волосы очень коротки, глаза разного цвета. Он худ, а губы – очень красные.

– Глаза... вглядитесь в них. Он на вас смотрит?

– Нет. Он отвернул голову. Ему не нравится, когда кто-то на него смотрит.

– Продолжайте смотреть. Не отводите глаз.

Наступила еще более длинная пауза.

– Я отвел глаза.

– Нет. Помните, что вы изучаете сцену. Продолжайте смотреть.

– Не хочу.

– Заговорите с братом. Скажите, чтобы он встал. Скажите, что хотите поговорить с ним наедине.

Еще одна пауза.

– Готово.

– Пусть пойдет с вами в беседку.

– Он отказывается.

– Он не может отказаться. Вы им управляете.

Даже на мониторе Глинн заметил испарину на лбу Пендергаста. «Начинается», – подумал он.

– Скажите Диогену, что в беседке его ждет человек, который хочет задать вам обоим вопросы. Объясните, что это – некий доктор Краснер. Скажите ему это.

– Да. Он пойдет посмотреть на доктора. Это ему любопытно.

– Извинитесь перед родственниками и идите в беседку. Там я буду вас ждать.

– Хорошо.

Короткая пауза.

– Вы там?

– Да.

– Хорошо. Что видите?

– Мы внутри. Вижу брата, вас и себя. Мы все стоим.

– Хорошо. Мы будем оставаться на ногах. Теперь я задам вам и вашему брату несколько вопросов. Вы будете передавать мне ответы брата, так как он не сможет общаться со мной.

– Если вы настаиваете, – сказал Пендергаст с легкой иронией.

– Вы контролируете ситуацию, Алоиз. Диоген не может уклониться от ответов, потому что на самом деле отвечать за него будете вы. Готовы?

– Да.

– Скажите Диогену, чтобы он смотрел на вас. Чтобы не спускал с вас глаз.

– Он не хочет.

– Заставьте его. Вы можете это сделать.

Молчание.

– Хорошо.

– Диоген, сейчас я говорю с вами. Помните ли вы, как впервые увидели вашего старшего брата Алоиза?

– Он сказал, что помнит, как я рисовал картину.

– Что за картина?

– Каракули.

– Сколько вам лет, Диоген?

– Он говорит, что ему шесть месяцев.

– Спросите Диогена, что он думает о вас.

– Он думает обо мне как о будущем Джексоне Поллоке.

«Снова иронический тон, – подумал Глинн. – Очень трудный клиент».

– Необычная мысль для шестимесячного ребенка.

– Диогену на самом деле десять лет, доктор Краснер.

– Хорошо. Попросите Диогена смотреть на вас. Что он видит?

– Говорит – ничего.

– Что значит «ничего»? Он молчит?

– Он сказал. Произнес слово «ничего».

– Что вы имеете в виду под словом «ничего»?

– Он говорит: «Я не вижу того, чего здесь нет, а это значит – ничего».

– Прошу прощения?

– Это цитата из Уоллеса Стивенса [23] , – сухо сказал Пендергаст. – Уже в десятилетнем возрасте Диоген интересовался Стивенсом.

– Диоген, когда вы говорите «ничего», не означает ли это, что вы считаете своего брата Алоиза ничтожеством?

– Он смеется и говорит, что это сказали вы сами, а не он.

– Почему?

– Он еще больше смеется.

– Как долго вы будете в Рейвенскрай, Диоген?

– Он говорит, что будет здесь, пока не пойдет в школу.

– А где она?

– На Лафайет-стрит, в Новом Орлеане.

– Вам нравится школа, Диоген?

– Он говорит, что она ему нравится так же, как понравилась бы вам, если бы вас заперли в комнате с двадцатью пятью умственно отсталыми детьми и пожилым истериком.

– Какой ваш любимый предмет?

– Он говорит – экспериментальная биология... на игровой площадке.

– Теперь я хочу, чтобы вы, Алоиз, задали Диогену три вопроса, на которые он должен ответить. Заставьте его отвечать. Помните, вы находитесь под контролем. Готовы?