С каждым днем все меньше оставалось сил. Любое утро начиналось с отчаянной попытки встать, хоть все тело молило о том, чтобы дать ему еще немного полежать. Но даже если решал не подниматься, то от этого лучше не становилось. Наоборот, становилось хуже. И ходить плохо, а лежать еще хуже. Все тело болело. Внутренние органы понемногу отказывали. Дело шло к смерти, недаром кожа на лице стала синеть, верный признак близкой кончины. Но да ладно, не в нем же в конце концов дело, хоть он бы еще пожил. Беда в том, что нет детей. Это ставило жирную точку в его собственном существовании и всего человечества.

Все, что совершается сейчас, делается для будущего, а если его нет, то все бессмысленно. А прошлое, будущее, настоящее невозможно без детей. Само время умирает, когда некому его наблюдать, и со смертью человека мир снова погрузится в неспешное существование без коротких мигов его отмечающих.

А дети не рождались. Не рождались и все, что только не делали. Уже и групповой брак разрешили по виду того, что устроили для себя спящие, и самых сексуальных мужчин спаривали с самыми сексуальными женщинами, но ничего не происходило. Как сказал, умирая старый академик: «Бог не хочет, чтобы мы выжили. Обиделся на нас, старик, за то, в какое дерьмо мы превратили мир. Не даст он нам детей…»

И президент с каждым днем все больше понимал его правоту: то, что произошло, не могло произойти без божественного вмешательства. Вот не верил в бога, а пришлось признать его существование. Хоть и непонятно за что было всемогущему наказывать свое же творение? Если за глупость, так сам людей таких создал. Дельфины, говорят, умнее человека, но и те погибли. И почему-то у спящих тоже не рождались дети. Если им наследовать землю, если это дети белого ягуара или как написано в других учениях — дети белого орла, почему у них нет потомства? Значит, и они неудачники? Выходит, человеческая цивилизация мир окончательно погибла? Не нужна стала больше? Другие придут, сменив уют на риск и непомерный труд…

Президент откинулся на спинку кресла, и то послушно стало его массировать, почти тут же на экране появился его новый секретарь — молодая девушка с милыми и умным личиком, старая грудастая ведьма умерла, хоть и пережила многих министров.

— Господин президент, тут к вам рвется Демкин, он у нас сейчас медицину возглавляет. Что-то у него срочное.

— Пусть входит, — разрешил президент. — И свари мне кофе из старых запасов, если они еще остались.

— Сейчас сварю, господин президент, — ответила секретарша. — Не беспокойтесь, ваших запасов хватит надолго, лет на сто точно.

— Столько я не проживу, но все равно спасибо.

Дверь отворилась, и в кабинет влетел молодой парень в белом халате. Президент его узнал. Точно, он его сам поставил на медицину. Из молодых, да ранних, к сожалению, старые врачи, которым он доверял, все умерли.

— Господин президент! — парень оглянулся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли его кто-то, подошел ближе к столу и прошептал. — У нас новость! Да еще какая! Я даже сам не знаю, как к ней относиться.

— Относиться ко всему следует просто, так легче жить, — президент с неудовольствием взглянул на молодую сияющую физиономию. Неужели он сам когда-то был таким? А ведь наверняка. — Садись. Здесь подслушивающих устройств нет, сам проверял, поэтому можешь говорить спокойно. Что за новость?

— У нас беременность!!! — Демкин посмотрел на стул, но садиться не стал, потому что адреналин в его крови так и кипел. — Вы представляете?! У нас будет ребенок! Мальчик!! Срок еще небольшой, но уж эту роженицу то мы до родов доведем, глаз с нее не спустим, все условия создадим, молиться за нее всем госпиталем станем.

— Наконец-то, — президент улыбнулся. С его души словно спал тяжелый груз. Новость действительно была потрясающая. — И кто же у нас эта счастливица? Со станций метро или кто-то из наших?

— В том-то и дело, что из нашего бункера, да личность всем известная, — Демкин замолчал, увидев, как открывается дверь, и в кабинет молодая секретарша внесла поднос с кофе. Одну чашу она поставила перед президентом, вторую перед врачом, но тот ее нетерпеливо отодвинул, не обращая внимания на то, как недоуменно вытянулось лицо секретарши. Кофе действительно был хороший, ни у кого другого под землей такой не варили. Президент раздраженно махнул рукой, и секретарь исчезла, словно ее здесь и не было. — Залетела наша знаменитость Анюта Петрова. Вы ее знаете…

— Конечно, — президент довольно потер руки, то что первый ребенок появился в кремлевском бункере являлось очень хорошим знаком, в последнее время станции стали обретать немалую самостоятельность. И чем больше они ее получали, тем чаще были недовольны кремлевской политикой. Заговорили, что в правительственных кулуарах нет свежей крови, что лучшие умы находятся на станциях, и многое другое. В чем-то они, конечно, были правы, но теперь заткнутся. Вот вам кровь! Вот где она свежая! — И кто у нас счастливый отец?