Сергеев вежливо поблагодарил и ответил, что у него еще есть здесь дела, но он будет иметь это предложение в виду, и при первом удобном случае отправится в столицу. Илья и на самом деле над этим задумался. А что ему делать здесь? Нежной милой барышни, желающей жить с ним в бункере, не нашлось в обследованных городах и поселках, а значит, если он не хочет жить в одиночестве, следует перебираться к людям, хотя бы на то время, которое необходимо для поиска своей второй половины.

Он притащил в пещеру большой внедорожник и начал ее оснащать мощными солнечными батареями, ставя на всякий случай защиту, одновременно проводя работы по консервации завода. Роботов он начал возвращать с дальних рейсов, концентрируя их возле себя, решив, что вернется в столицу вместе с ними. Когда он уже приготовился к обратной поездке, то получил автоматическое сообщение, в котором ему запрещалось выходить из бункера.

Сергеев посмотрел на экран, прогнал последние записи с беспилотников, и ему стало по-настоящему жутко. Илья видел, как покрывались язвами те люди, что пробыли под солнцем несколько часов, как они выли и рыдали от боли, а потом умирали в жутких мучениях. Все, кто выехал из бункеров, спешно возвращались обратно, причем вернулось гораздо меньше, чем уехало, а по городу вновь понеслись спецмашины, собирая мертвые тела.

Он снова вызвал диспетчера МЧС.

— Это Сергеев. Что происходит, почему люди спешно возвращаются обратно в убежища?

— А где находитесь вы? — осведомился мужской голос. — Надеюсь, вы еще не покинули свой бункер?

— Еще нет.

— И слава богу, — диспетчер облегченно вздохнул. — Я уже привык к тебе, приятель, и меня бы расстроило, если бы ты умер. Спасти мы бы тебя все равно не успели, ты находишься от нас слишком далеко, поэтому было бы жаль.

— Так что все-таки случилось?

— Ученые снова облажались, — диспетчер фыркнул. — Оказывается, они не учли в солнечном спектре новую составляющую, которая в нем появилась, и от этого маленькой ошибочки погибло больше десяти тысяч человек. Не выходи из бункера, приятель, пребывание под солнцем по-прежнему смертельно опасно! И защиты нет, гамма лучи хуже рентгеновских, а озоновый слой, который нас раньше защищал, большей частью разрушен.

— А что остальные люди? Я же видел, как они покидали бункер, а потом спешно возвращались.

— Кого смогут спасти, медики, того спасут, — диспетчер вздохнул. — Остальных нам собирать и везти в деструктор. Не поможешь? Нет? Ладно, я шучу, понимаю, что ты слишком далеко. Удачи.

Сергеев кинулся к компьютеру и еще раз просмотрел записи отца, в конце он нашел в них небольшую сноску, там было написано:

«Человечество никогда не встречалось ранее с таким катаклизмом, а значит, оно к нему не готово. Но главное даже не то, что произойдет, опасны последствия, а они могут быть гораздо более ужасными, чем можно предположить из сегодняшнего дня. Вполне вероятно, что солнце после мощного выброса войдет в новую стадию своего стабильного существования, при этом может поменяться сам спектр его излучения.

Существующие на планете организмы тысячелетиями приспосабливались к солнечной энергии, но если она поменяется, то все живое вынуждено будет перестраиваться, включая свои защитные и приспособительные механизмы. А это грозит всему живому массовыми вымираниями. Возможно, человек так никогда и не сможет подстроиться к новому типу излучения, и тогда новые разумные существа займут нашу нишу. Так уже было когда-то, мы не первые разумные существа на этой планете…»

Так получилось, что Анюта выехала из Кремлевского бункера одной из последних, и причина этого была более чем прозаична, ей требовалось забрать свое оборудование, а оно занимало немало места, к тому же было уникально, стоило безумно дорого и оставлять его не стоило даже под такой мощной охраной.

Прокопалась она долго, собирая, комплектуя и упаковывая. Естественно не одна, ей помогала команда грузчиков, которую любезно выделил комендант Кремля. Впрочем, после того как разнесся слух, что ей вероятнее всего дадут государственную премию за вклад в отечественную культуру, жить Ане стало намного проще. Помогали все. И всегда рядом крутился кто-то из обслуживающего персонала. Для полного ощущения, что она знаменитость, не хватало только назойливых репортеров, но эту вездесущую братию в бункер не взяли, и насколько она знала, большей частью исключили из всех подземных списков, так что после катаклизма репортеры как класс перестали существовать. Но об этом, насколько она знала, никто не печалился.

Когда огромные ящики погрузили на грузовик, и наверх залез небольшой погрузочный робот, управляемый юрким погонщиком по имени Юрий, Аня пошла к выходу, где ее ждал электромобиль самого премьер-министра, который по каким-то своим причинам решил из Кремля пока не выезжать.

Конечно, она понимала, что в древней крепости хватало жилых помещений, для многих Кремль оставался домом, это для нее он был тюрьмой. Ей нестерпимо хотелось увидеть зеленую траву, деревья, цветы и растенья. Почему-то в Кремле трава и цветы не росли, даже огромные синие ели и те поменяли свой цвет на ржавый, и потом осыпались, а березки превратились в засохшие столбы, на которых даже ветки не держались.

Анюта еще раз взглянула на робота, который уже примостился в грузовике, опустив голову с камерой, и прикрыв окуляры железными руками на случай падения, и вдруг вспомнила Дика, от чего-то ей стало больно в сердце, поэтому она остановилась и присела на ящик, прижимая руку к сердцу, в котором закололо острыми иголками.

Откуда в ней родилась боль? Вряд ли это любовь: они с этим парнем принадлежали к разным слоям общества, она к элите, а он к рабочему классу, и познакомилась Аня с ним только по просьбе Лады, своей школьной подруги, которой понравился этот простой неглупый парень. Гольдберг решила сделать для него праздник, и сделала, пригласив в кафе, напоив и накормив от пуза, а заодно показав светокартину Анюты.