— Итак, — президент откашлялся, давая министрам понять, что пора вернутся к действительности. — Что у нас нового? Министр по чрезвычайным обстоятельствам?

— Интенсивность солнечного излучения пока остается прежней, временами даже усиливается, когда на него накладывается гамма-излучение из центра галактики, — министр посмотрел на свой коммуникатор. — Находиться под ним все также смертельно опасно. Спящих разбудили всех, кого смогли.

— Что значит — кого смогли? — нахмурился президент. — Мы же договорились, что поднимаем всех.

— Мы больше не подаем снотворное в систему, — ответил министр. — Но часть людей не проснулась, причем жизненные показатели нормальные, они дышат, сердце у них бьется, но не просыпаются, и, кажется, не собираются. Это своего рода — кома. Так что ученые, которые говорили о том, что часть спящих мы потеряем, оказались правы.

— А что об этом говорят медики? — президент посмотрел на президента академии наук. — Ваше мнение?

— Нет у нас мнения, — покачал головой академик. — Версий множество причем самых глупых, начиная от нежелания души вернуться обратно в тело до обычного токсикоза. Ну еще некоторые говорят о том, что это влияние бога.

— Не понял? — удивился президент. — Ученые вроде в бога не верят, вам же ваш подход к действительности веру не позволяет. Вы же атеисты.

— Не все атеисты, — криво усмехнулся ученый. — К тому же с возрастом поневоле приходишь к вере в бога, не в Христа конечно, а во что-то огромное, разумное, создавшее нас и нашу солнечную систему. Уж если великие Эйнштейн и Оппенгеймер признавали божественное начало, то нам простым смертным просто деваться некуда, тем более что накопилось немало данных о том, что создатель все-таки существует.

— Не просветите? — президент отпил глоток кофе. — Хотелось бы знать, почему ученые в него поверили.

— Дело в солнечной системе, которая явно создана искусственно, и в ДНК, которая собрана так же, как и любая компьютерная программа, определенными блоками, — неохотно проговорил академик. — Заметны следы разума в строении вещества, там тоже существуют закономерности, которые говорят о том, что создано все посредством некой пока непонятной для нас программы, по крайней мере та же блочность отчетливо заметна. Ученые спорят об это много, но между собой, наружу не выносят, чтобы не спорить о разных глупостях.

— Понятно, — улыбнулся президент. — Продолжайте.

— Так вот, главная версия на сегодня состоит в том, что душа покинула бренное спящее тело и теперь бродит где-то по миру, не собираясь возвращаться обратно, — вздохнул ученый. — Многие считают, что когда она нагуляется, то вернется обратно в тело, и человек очнется.

— А если душа не вернется, то не очнется? — фыркнул насмешливо премьер-министр. — Вот за что я и всегда любил науку, так за то, что у нее есть ответы на все вопросы — правда, большей частью неправильные. Хорошо, что спящие не представляют для нас большого интереса, и мне не надо вникать в то, где бродят их души.

— Это для вас они не представляют интереса, — недовольно покачал головой академик. — А нам наоборот очень интересно, что это за ген их защищает от солнца, и можно ли его пересадить, если не нам, то будущему потомству, не собираемся же мы сидеть под землей до конца света…

— А свет разве уже не кончился? — насмешливо спросил премьер. — Если бы не атомная электростанция мы бы уже давно сидели в темноте, и шансов увидеть его у нас просто не было.

— Мы просто частный случай эволюции, — произнес академик, с вызовом оглядев присутствующих, в ответ получив кривые усмешки. — И возможно ее тупиковая ветвь. Те, кто сейчас находятся наверху, останутся и создадут новую прекрасную цивилизацию, а мы сгнием в темноте и подземной сырости.

— Прекратить! — остановил их перепалку президент. — Куда вас обоих понесло? Стоит нам всем так начать думать, мы точно станем реликтом прошедшей эпохи, а этого делать не стоит. Мы должны верить, что найдем путь на поверхность, и если не мы, то наши дети и внуки, и сегодня здесь собрались для того, чтобы составить перспективный план развития нашей цивилизации и найти нужные решения. Так что давайте этим и займемся. Кто начнет? Министр сельского хозяйства?

— После реформы кабинета — министр продовольствия, — ответил большой грузный мужчина. — Мы провели инвентаризацию всего, что у нас имеется, и можем с уверенностью сказать, что продуктов хватит с учетом естественной убыли населения примерно на пятнадцать-двадцать лет, но это без учета собственных ресурсов.

— Что это за ресурсы такие у нас появились? — спросил президент. — Рассказывайте.

— Грибы уже растят на пятнадцати станциях, — продолжил министр. — Осетров начинают разводить на трех станциях, месяца через три к ним добавится еще пять, на них сейчас пытаются разобраться с водой, если ее будет достаточно, то выроют котлованы и устроят бассейны. Ученые предложили разводить водоросли, технология достаточно простая, нужна только вода и тепло, думаю, уже через месяц получим первый урожай. Есть еще варианты, о которых я пока бы не хотел говорить, потому что они не проработаны, но думаю, в недалеком будущем мы сможем полностью снабдить себя продовольствием.