И все же не Жасмин, а именно Ричард заставил Розу понять необходимость срочных реформ во Франции. С годами она слишком привыкла к брюзжанию бабушки насчет угнетения крестьян и прочих несправедливостей и не относилась к ним всерьез. Во время посещений Шато Сатори Ричард и бабушка часто вступали в оживленные политические дискуссии, и Роза убедилась, что способность Жасмин к быстрому и точному мышлению никак не пострадала, несмотря на преклонный возраст. Что касается Розы, то она первое время находилась в стороне от их разговоров: все эти суровые проблемы, в которых она не разбиралась, вызывали у нее испуг и отвращение, но Ричард постепенно, то словом, брошенным как бы невзначай, то взглядом, выводил ее из состояния отчужденности, и Жасмин присоединялась к нему в этой игре. Иногда они выглядели этакими друзьями-заговорщиками, старавшимися втянуть ее в свою шайку. Ее капитуляция была неизбежна хотя бы уже потому, что любовь к Ричарду заставила Розу по-другому взглянуть на многие вещи, на которые раньше она почти не обращала внимания. Она поняла, что слишком долго разделяла надменный эгоизм, присущий всей придворной камарилье. Благополучие этого позолоченного мирка было слишком зыбким, и ему тоже должен был прийти конец, если вся остальная Франция провалится в тартарары. Так рассуждала теперь Роза. Открыв эту истину, она устыдилась своей прежней слепоты и легкомысленности. Быстро усвоив новые идеи, Роза смогла знакомить королеву с иными точками зрения всякий раз, когда для этого представлялась возможность.

— Одно можно сказать наверняка, — продолжил Ричард, поворачивая лошадей в ворота Шато Сатори. — Блестящие и безмятежные дни Версаля закончились. Двору придется теперь считаться с реальностью.

Роза кивнула в знак согласия и, повернув голову, стала наблюдать за мелькавшими сбоку деревьями и цветочными клумбами. Несмотря на слабость короля, неразбериху в правительстве, пороки, алчность, мелочную зависть, интриги и несносные правила этикета, Версаль в глазах Розы по-прежнему обладал некой волшебной аурой. Казалось, что дух, исходивший от его очарования, поднимается и парит над всей этой грязью и прославляет себя в чудесных произведениях живописи, скульптуры и изящных ремесел, украшавших Версаль изнутри и снаружи. Внезапно без всякой видимой причины по телу Розы пробежала дрожь. Повернувшись к Ричарду, она прильнула к нему, крепко ухватившись за его руку повыше локтя.

— Давай поженимся на Новый год! — сказала Роза умоляющим тоном, заглядывая Ричарду в лицо. — Это — новое начало, и даст Бог, оно принесет Франции избавление от всех напастей!

Ричард засмеялся и поцеловал ее:

— Ну что ж, значит, наша свадьба состоится в первый день января 1789 года. Отличная идея! А я, признаться, опасался, что ты захочешь отложить все до весны.

— Но ведь от помолвки до свадьба должно пройти какое-то время! Я уверена, что королева даст свое согласие. Кому, как не ей знать, что значит быть влюбленным.

— Это мое следующее серьезное препятствие, после сегодняшнего: добиться королевского разрешения.

— Королева не откажет, уверяю тебя! Я попросила ее об особой аудиенции для тебя, по ее лицу было заметно, что она обо всем догадалась… — С уст Розы сорвался тихий, счастливый смех. — Почему любовь нельзя скрыть? Все знают это чуть ли не с момента нашего первого поцелуя.

Они поцеловались снова. Иногда их охватывала такая страсть, что вся ее решимость воздержаться от интимной близости до свадьбы могла растаять в один миг. Ласковые, нежные прикосновения рук Ричарда к ее телу вызывали у лес возбуждение, переходившее в экстаз. И в то же время ей необходимо было привыкнуть к этому необычному для нее состоянию, похожему на сладкое головокружение, которое испытывают на высоких качелях. Розе казалось, что ею овладела страсть слишком огромная, чтобы поместиться в сердце и она сводит ее с ума. Любовь опьяняла, будоражила и временами даже пугала.

Жасмин ожидала их в гостиной цвета слоновой кости. Ей еще не доводилось видеть более любящей пары. От ее наблюдательного глаза не укрылось необычайно приподнятое настроение внучки, готовой плакать от счастья. Случались между влюбленными и перепалки, которые больше напоминали игру двух котят, норовящих слегка куснуть друг друга или задеть лапой. Однажды, впрочем, они чуть было не поссорились на террасе, примыкавшей к гостиной, совершенно забыв о том, что она, Жасмин, находилась в соседнем помещении и могла все слышать через открытую дверь. Ричард никак не мог взять в толк, почему Роза не желала оставить службу у королевы после того, как станет его женой.

— Естественно, королева не захочет расставаться со мною в это исключительно трудное время, — заявила Роза решительным тоном, который был хорошо знаком Жасмин и исключал какие-либо уступки с ее стороны. — Я — единственный человек в ее окружении, кому она может полностью доверять. К тому же я причастна ко многим ее тайнам, и они умрут вместе со мной.

Жасмин догадалась, что имела в виду ее внучка. То, что она называла тайной, широко обсуждалось при дворе и вне его. Всех занимал вопрос, были Мария-Антуанетта и Аксель фон Ферзен любовниками в полном смысле этого слова или нет. Жасмин надеялась и полагала, что королеве все же удалось обрести свое счастье.

— Что произойдет, если я решу увезти тебя с собой в Англию? — возбужденно спросил Ричард.

— Но ведь до этого еще не дошло! Ты сам сказал мне, что герцог Дорсетский хочет, чтобы ты еще некоторое время служил в посольстве.

— Ну, тогда давай хотя бы переедем в Париж?

— Но я же объяснила тебе, что должна остаться в Версале! Королева позаботится о том, чтобы нам предоставили более просторные апартаменты, чем мои теперешние. Это будет нетрудно сделать, ибо желающих жить в Версале за последнее время значительно поубавилось. Даже некоторые близкие друзья королевы покинули ее, затаив обиду. Королева, наводя экономию, упразднила их прибыльные посты при дворе, являвшиеся синекурой.

В этот момент Жасмин два раза стукнула тростью о пол и для верности немного покашляла, напоминая о том, что преклонный возраст не лишил ее отменного слуха. Однако этот сигнал был воспринят по-другому. Роза поспешила в гостиную, подумав, что бабушку продуло сквозняком из открытых настежь дверей или же что она хотела выпить немного воды, чтобы избавиться от кашля.

Англичанин не попросил у Жасмин разрешения жениться на Розе ни в тот, ни в последующие свои визиты. Она догадывалась, что и Ричард, и Роза решили проявить в отношении ее большую осторожность. Ведь, в конце концов, он был чужестранцем и протестантом, и уж наверняка не такого мужа она желала бы для своей внучки. Они тоже это понимали и не были вполне уверены в ее согласии. Стараясь не наседать на нее и не торопить, они, как оказалось, поступили чрезвычайно мудро, потому, что узнав поближе лорда Истертона, Жасмин прониклась к нему симпатией. Она увидела в нем человека недюжинного ума и характера, обладающего всеми необходимыми качествами для счастливой семейной жизни. Конечно, мысль о предстоящей разлуке была почти невыносима, но Жасмин презирала эгоизм, поскольку сама пострадала от него, ведь Сабатин был себялюбцем, каких свет не видывал. Теперь она ни в коем случае не хотела, чтобы кто-нибудь страдал от ее эгоизма, и собиралась достойно встретить тот не очень-то веселый для нее миг, когда придет время отдать руку Розы Ричарду.