— Скажи ему, пусть беспокоится о самом себе!

— Это, конечно, его дело, но я действительно должна была исповедоваться прошедшей ночью. Я о многом рассказала ему, а затем он спросил, все ли я ему рассказала. Его глаза прямо-таки буравили меня. Я подтвердила, но дрожала, будто говорила неправду.

— Я доверяю свои грехи только Создателю, а мою любовь только тебе. Следуй моему примеру, дорогая!

— Я уже почти последовала за тобой, Эдвард. О своей любви я ничего не расскажу.

— И никаких грехов тебе тоже признавать не следует, Клара. Тогда мы будем вместе.

— Замолчи, Эдвард, не говори так. Все мы греховны. А каким грехом назвали бы мою любовь к тебе, еретику! Святая Дева, прости меня! Но я иначе не могу!

— Если это твой единственный грех, моя дорогая, то я не задумываясь даю тебе его отпущение.

— Нет, Эдвард, не шути. Послушай, что я скажу тебе. Если Инесс созналась, то меня постараются застать с тобой, и нам тогда больше уже не увидеться, по крайней мере здесь. Ты знаешь маленькую бухту за скалой, недалеко отсюда? Там есть пещера, и в ней я буду ждать тебя. В следующий раз мы встретимся именно там.

— Я приду туда, дорогая. Но не слишком ли это близко от берега? Ты не испугаешься мужчин в лодке, которые смогут тебя увидеть?

— Тогда мы уйдем подальше вглубь. Рикардо единственный, кого я боюсь. И еще донна Мария. Боже всемилостивый! Знал бы обо всем этом мой отец, тогда мы были бы разлучены и навсегда потеряны друг для друга!

При этом Клара положила голову на плечо Эдварда, и слезы брызнули из ее глаз.

— Не бойся, Клара. Однако тсс-с-с… что-то шуршит за этими померанцами. Ты слышишь?

— Да, да, — прошептала Клара. — Идут люди. Прочь отсюда, мой дорогой Эдвард, скорей!

Клара поднялась и тут же растворилась в темноте. Эдвард тоже отправился назад. Он проскользнул сквозь поросль на узкую скалистую тропу, добрался до берега и вскоре оказался в лодке.

«Энтерпрайз» возвратился на базу, и Эдвард Темплмор предстал перед адмиралом.

— Я должен кое-что сделать для вас, мистер Темплмор, — сказал адмирал. — Подготовьтесь к выполнению важного задания. Кое-что подвернулось для погони.

— Я надеюсь, что получу обещанное, сэр, — отвечал Эдвард.

— Я тоже, поскольку, если вами будет представлен хороший рапорт о погоне, вы получите на плечи другие эполеты. Пиратская шхуна, доставляющая длительное время беспокойство в Атлантике, преследуется «Амелией» на широте острова Барбадос. Но, кажется, ни одно судно из нашей эскадры не может сесть ему на корму, кроме «Энтерпрайза». Пираты оставили след, захватив два торговых судна и появившись с ними около побережья Гвианы. Я полагаю необходимым усилить команду вашей шхуны на сорок человек и послать вас в погоню за ними.

— Благодарю вас, сэр, — отвечал Эдвард, и его лицо засияло от радости.

— Как скоро вы сможете загрузиться? — спросил адмирал.

— К завтрашнему утру, сэр.

— Очень хорошо. Скажите мистеру Хадлею, чтобы он подготовил приказ на людей, указания, каким курсом вам надлежит следовать, и представил эти документы мне на подпись. Но обратите внимание, мистер Темплмор, что вы будете иметь дело с тем, кто не позволяет шутить с собой. Будьте умны! То, что вы храбры, мне известно.

Эдвард Темплмор дал адмиралу все заверения, которые обычно требуются в таких случаях, и прежде чем наступил вечер следующего дня, его шхуна с наполненными тугим ветром парусами находилась уже далеко в открытом море.

Владения дона Куманоса, куда он возвратился вместе с семьей и Франсиско, простирались от устья реки Магдалены на многие мили вверх по ее течению. Они состояли из прекрасных плодородных земель и представляли собой невероятно богатую долину, где паслись многочисленные стада крупного рогатого скота и отары овец. Жилой дом располагался в ста футах от могучей реки, причем к хозяйственным строениям вела узкая, но глубокая бухта. Была у дона Куманоса и другая ценная недвижимость: он был владельцем золотодобывающего рудника, находившегося на расстоянии около восьми миль вверх по реке от города Самбрано. В последнее время рудник стал необычайно прибыльным. Оттуда руда на лодках спускалась вниз по реке и перерабатывалась в расположенных недалеко от дома постройках на берегу бухты.

Следует отметить, что благородный испанец имел в услужении около сотни людей, одни из которых работали в плавильнях, а другие занимались сельским хозяйством.

Некоторое время Франсиско жил довольный и счастливый. Он стал чем-то вроде управляющего в хозяйстве дона Куманоса, завоевал его полное доверие. Юношу стали считать членом семьи.

Однажды утром Франсиско спустился к бухте, чтобы открыть люки на лодках, прибывших с золотоносной рудой из Самбрано, которые, как обычно, были заперты тамошним главным надзирателем на висячие замки. Ключи от замков имелись только у дона Куманоса. Один из надсмотрщиков, прибывших с лодками, рассказал ему, что днем раньше в устье реки зашел и стал на якорь какой-то корабль, но сегодня утром снова вышел в море.