В армию Юрия Коровина призвали сразу после окончания духовной семинарии, и служить он попал в спецназ ГРУ, как человек со спортивной подготовкой, некурящий, с хорошими характеристиками. И, как считал сам Юрий, определяющим оказалась его нервная устойчивость. Не случайно на медицинской комиссии в военкомате с ним долго, как ни с кем другим, беседовал психиатр. Отслужив год, даже дважды побывав на настоящей войне на Северном Кавказе, Юрий, вернувшись на «гражданку» с двумя медалями, сначала просто вошел в клир кафедрального собора, через некоторое время, как человек с семинарским образованием, был рукоположен в дьяконы, а через семь дней, как и положено, рукоположен в пресвитеры [4] . Стать пресвитером бывший солдат Юрий Коровин мог бы и в тот же день, как стал дьяконом, но на полном соблюдении чина настоял его отец, известный в области протоиерей. Он не любил современных скороспелых священников и хотел, чтобы все соответствовало уставу и его букве. Сын отца уважал и всегда подчинялся его воле. Сразу после рукоположения пришлось уехать на полгода в деревню, чтобы заменить выведенного за штат по состоянию здоровья иерея. Послали только на два месяца, но, как гласит старая прописная истина, не бывает ничего более постоянного, чем временное, так получилось, что срок деревенской жизни увеличился втрое. Сельский священник перенес одну за другой три операции, после которых в страданиях предстал перед Богом, и надо было ждать назначения нового священника, которому предстояло приехать в деревню на постоянное место жительства. Этот процесс и затянулся.

А потом был трехмесячный курс военных священников при одном из московских военных институтов. О вере вообще и о христианстве в частности в институте знали мало, в основном пытались научить священников хотя бы азам военной жизни, куда их направляли с благословления архиереев разных епархий. Все молодые священники, попавшие на курсы, проходили срочную службу в армии, но в разных родах войск, и имели разную армейскую подготовку. Те азы, что преподавались в институте, бывшему солдату спецназа ГРУ были смешны. По уровню подготовленности он мог и сам кое о чем читать лекции преподавателям института, именно поэтому и просил, чтобы направили его на духовное окормление [5] армии туда, где он проходил срочную службу…

Иерей Георгий знал характер подполковника Шумакова, правда, больше по разговорам, которые доводилось слышать. Комбат был на поступки скор, решителен, иногда даже упрям, но, если не встречал сопротивления, быстро выпускал пар и становился относительно покладистым. Так и в этот раз получилось.

– Ну что, даст Бог, и меня к Вере приучишь, – сказал Сергей Владимирович, слегка успокоившись оттого, что с ним не спорили и не пытались возражать. – Пора уже мне по возрасту и о загробной жизни думать. Короче говоря, приказ пришел помещение тебе выделить. Но мы сами тут на птичьих правах у мотострелков базируемся, поэтому просторных помещений, тем более храмов, в запасе не имеем.

– Я в курсе, что первое время мне придется проводить службы на свежем воздухе.

– Зима на носу, неделя по календарю осталась. Не всегда на свежем воздухе получится, – усмехнулся подполковник. – Для службы тебе большую армейскую палатку поставим. Там места хватит. Много у нас солдат верующих? – Вопрос относился к капитану Столярову, сидящему за столом в углу. Как командир роты, он обязан был знать о своих солдатах все.

– Трудно сказать, товарищ подполковник, – уклонился капитан от прямого ответа. – В среднем по армии, насколько я знаю, шестьдесят процентов солдат называют себя православными верующими. Наверное, и у нас такое же соотношение. Но я среди солдат опрос не проводил. На базе, в городке, у меня регулярно шесть человек просили «увольнительную» по воскресеньям, чтобы в поселковую церковь на службу ездить. Как когда-то Коровин просил. Эти тоже регулярно молитвы читают, как он читал.

– Утреннее и вечернее правила, – объяснил отец Георгий.

– И еще несколько человек просили то же самое время от времени. Нательные кресты многие носят, кто крещеный. Я тоже, кстати, крещеный, и тоже крест ношу, хотя назвать меня, по-настоящему, верующим трудно.

– Меня тоже бабушка в детстве крестила, – признался подполковник. – Только крест я никогда не носил. У меня отец был ярый атеист и не позволил бы такого. Бабушка тайно от отца меня крестила. Но воспитывала не она, а отец, и потому… И потому – вот…

– Вообще, товарищ капитан, – прояснил ситуацию отец Георгий, – следует различать людей, которые просто говорят, что они верующие, и воцерковленных. Воцерковленные в церковь всегда ходят, и службу отстаивают полностью, как положено. А те, кто просто себя верующими называют, обычно приходят во время службы, свечку поставят и считают, что свечи за них молиться должны. Но это тоже, я считаю, шаг к вере. Самый первый шаг.

– А вот я, хм-м-м… так сказать, отец Георгий, ни разу такого шага не сделал. Правда, в церковь однажды заходил, постоял немного и ушел. Что толку стоять, если я ничего в службе не понимаю? И сомневаюсь, что уже смогу что-то понять. Может быть, другие поймут. Ладно, это все отвлеченные понятия. Давайте ближе к делу. Как мы тебя разместим? Прямо в казарме? Нам мотострелки один этаж своей казармы выделили, там все и живут, кроме штаба. А штаб прямо здесь, в кабинетах, по стандартам командировочных условий. Что там, в ротных условиях, капитан?

Столяров пожал плечами и предложил:

– Может, каптера переселить в казарму, а его закуток батюшке отдадим?

– А все имущество каптера куда?

– В углу ему загородку поставим, пусть все туда перетаскает.

– Сколько тебе времени понадобится, чтобы все подготовить?..

– Часа полтора. Может быть, быстрее управимся.

– Уговорил. Действуй. Мы с отцом Георгием через полтора часа подойдем. Раз уж установлено в армии такое положение, следует его выполнять [6] .

– Разрешите идти, товарищ подполковник?

– Дуй, и сделай все, как надо. Солдат, кстати, предупреди, чтобы без казарменных фокусов…

– Об этом можно не предупреждать, – сказал отец Георгий. – Я к казарменным фокусам привык. Не попадусь [7] .

– Если батюшка на «точку» собрался ехать, ему обязательно следует какой-нибудь фокус подстроить, – усмехнулся капитан. – Солдат предупреждай не предупреждай, все одно устроят. Если они даже мне устраивают, то священник будет считаться их законной добычей. Правда, у нас трое контрактников осталось из тех, что отца Георгия помнят. Уже спрашивали про него.