Рассказ их был не такой уж и долгий. Подошли бойцы, и мы вместе стали слушать об их злоключениях.

Выяснилось, что этот район немцы захватили дней пять назад и стремительно двинулись дальше. Медсанбат был эвакуирован фактически полностью, остались только безнадежные. И как раз когда немцы ворвались в расположение медсанбата, там шла погрузка последних раненых. В общем, из-под огня смогли вырваться только две машины. Санитарный автобус, в котором находились обе девушки, и полуторка из автобата, присланная в помощь. Полуторка, дав газу, смогла оторваться от автобуса, не обращая внимания на сигналы. Автобус же довольно скоро встал, получив повреждение во время бегства. Водитель и два пожилых санитара, находившихся с ними, вынесли раненых и по очереди унесли в глубь леса. На пять человек у них было три винтовки и наган у военфельдшера, старшего машины, плюс пара вещмешков с продовольствием. У девушек оружия не было. К вечеру на них набрел этот полковник с ранением в плечо. В общем, они провели в лесу все это время.

Страшное началось вчера рано утром. Прибежал один из санитаров, следивший за дорогой, и сказал, что только что на большой скорости мимо пролетели три немецких грузовика, полностью облепленные советскими бойцами. И что один из них на глазах санитара сорвался с машины и упал на дорогу, а остальные даже не остановились. Когда санитар подбежал к неподвижно лежащему бойцу, первое, что бросилось в глаза — это невероятная худоба и вонь немытого тела. Перевернув тело, он понял, что боец мертв, и сразу же бросился бежать в лагерь. Военфельдшер приказал принести убитого в лагерь, что и сделали санитары. Через несколько часов приехали несколько грузовиков и, остановившись примерно в том месте, где сорвался боец, начали выгружать солдат. Выстроившись в цепь, они стали прочесывать лес. Военфельдшер приказал девушкам уходить, оставшись с санитарами оборонять лагерь с ранеными. Полковник повел их в сторону фронта; чутко прислушивающиеся к перестрелке у лагеря, девушки поняли, когда наступила тишина, что все кончено. Перестрелка длилась всего пару минут.

— А что с полковником случилось?

— Остановка сердца. Похоже, сердечная недостаточность.

— Ясно. У вас покушать есть? А то мы только что из плена сбежали, голодные, со вчерашнего дня ничего не ели.

— Нет, товарищ капитан, как стрельба началась, мы побежали и ничего с собой не взяли.

— Ну и ладно. Посмотрите, что с моими бойцами. Нас, правда, врач уже осмотрел, но вы все-таки тоже посмотрите.

Пройдя быстрый медосмотр, мы похоронили полковника. Документов у него не было, и мы со слов девушек вырезали на деревце, под которым выкопали могилу: «Полковник Иванцов 19.07.1941».

Через час мы отправились дальше уже большим составом.

К полудню мы остановились на привал, радист из-за контузии стал совсем плох, и пока шли, его с двух сторон придерживали обе девушки.

Вдруг раздался хруст веток, ломающихся под ногами бегущего человека. Встрепенувшись, я взял на изготовку карабин.

— Товарищ капитан, там дорога, — вскричал подбежавший старшина, которого я отправил осмотреться.

— Оставайтесь здесь, мы скоро, — приказал я девушкам и радисту. Подхватив карабин, рванул вслед за старшиной к обнаруженной дороге.

— Вот, товарищ капитан. Я посмотрел следы, грузовики недавно проезжали, — произнес старшина, отведя ветку в сторону для лучшего обзора. Вдалеке послышался звук мотора.

— Если один — будем брать. Приготовь гранату, кинешь по ходу движения.

— Понял, товарищ капитан. Сделаем, — ответил старшина, доставая из-за пазухи гранату и отвинчивая колпачок.

Решение захватить транспорт пришло как-то спонтанно, под давлением обстоятельств. Тут и оружие нужно и продовольствие. Через несколько секунд определили, что едет мотоцикл, по звуку вроде один. Напомнив старшине, что замедлитель на этой гранате девять секунд, посоветовал дергать за веревочку заранее. После чего подполз поближе к дороге. Через просветы между деревьями был виден движущийся мотоцикл с двумя седоками. Держа на прицеле пулеметчика в люльке, я ждал разрыва гранаты.

— Хальт! — вдруг заорал один из немцев, видимо, заметивший старшину.

Мой выстрел заставил поникнуть голову пулеметчика, почти одновременно грохнул разрыв гранаты. Передернув затвор, я послал пулю в грудь привставшего в седле второго немца. Быстро перезарядил карабин и осторожно направился к мотоциклу, держа оружие наготове. Приблизившись шагов на двадцать к мотоциклу, произвел два прицельных выстрела в грудь каждого немца. Махнул рукой настороженно наблюдавшему за мной старшине, и мы вместе подошли к мотоциклу. Оказывается, я мог и не стрелять в водителя, один из осколков разорвал его горло. То-то он привстал в седле, держась за него.

Нашими трофеями стали два карабина, ТТ без запасного магазина в кармане пулеметчика. Пулемет МГ-34 с двумя запасными лентами. Боеприпасы, четыре гранаты и ранец одного из немцев, набитый продовольствием. К сожалению, мотоцикл пришел в полную негодность, осколки разорвали покрышку переднего колеса и оставили несколько рваных дыр в бензобаке.

Прихватив трофеи, мы направились к нашей стоянке. Успокоив испуганных стрельбой девушек и подхватив под руки радиста, распределили груз между всеми и быстро покинули это место. Марш-бросок на пять километров полностью вымотал нас. После небольшого отдыхая попросил девушек приготовить ужин. Карабины я отдал девушкам, пулемет старшине, он с ним уверенно обращался, радисту, как менее боеспособному, вручил ТТ.

После ужина, состоящего из свежего хлеба и сала с луком, стало значительно лучше. Есть хотелось еще, но девчата не дали, став вдруг серьезными медиками. Сказали, что много есть после голодания опасно. На мое ворчание, что мы провели в плену меньше суток, они не обратили внимания. После ужина Молчунову стало заметно лучше. Пока было время, мы провели быстрый ликбез по освоению трофейного оружия. По крайней мере повернуть ствол в сторону противника и произвести пару выстрелов девушки теперь смогут.