Мисс Ширли, нахмурившись, посмотрела в мой формуляр.

— Мне кажется, тут какая-то ошибка. Тут написано, что тебе семнадцать.

— Ну да, а что?

— Видишь ли, — сообщила она, — на этой неделе у нас будет самая обычная программа, так что мы с легкостью удовлетворим все твои интеллектуальные запросы, однако я думаю, ты должна немедленно приступить к изучению курса «Эмоциональный рост для начинающих». Не сомневаюсь, что с его помощью ты выйдешь из пубертатного кризиса раньше, чем успеешь произнести «Зеленые мезонины». [5] А теперь, прошу меня извинить, у меня новый ученик.

Когда я повернулась, чтобы уйти, по садовой дорожке к дому директора стремительно промчался тощий белый кролик. Я услышала, как мисс Ширли бранит запыхавшегося от бега ученика:

— Мне абсолютно неинтересно, что ты получил эпизодическую роль в научно-фантастическом фильме о природе реальности и больших пушках, это все равно не дает тебе права опаздывать…

Судя по всему, мисс Ширли была очень строгая, и хотя я так и не поняла, что она имела в виду под словами «пубертатный кризис», чувствовалось, что директриса свое дело знает. Уверена, что через год я буду готова стать героиней своей первой взрослой книги или, хотя бы, какой-нибудь истории, находящейся на пересечении различных целевых аудиторий.

Какой-то долговязый жидковолосый парень с жуткими прыщами и тупым взглядом радостно приветствовал меня, когда я добралась до корпуса английского языка.

— Привет, ты ведь Бегги? А я Чип. Вообще-то Чип Бод. Надеюсь когда-нибудь стать звездой романтической комедии. Рад знакомству.

Едва взглянув в его тупые булавочные глазки, я немедленно поняла, что у этого Чипа нет никаких шансов стать достойным моей дружбы. Однако мне не хотелось его обижать, поэтому я постаралась ответить с таким же дружелюбием:

— Даже не мечтай, прыщавый. Я не собираюсь с тобой встречаться, даже если ты по своей тупости на это рассчитывал.

Он широко улыбнулся.

— Вот здорово! Я понимаю, первый день в школе бывает нелегким. Если тебе понадобится помощь, только крикни!

— Ты не слышал, что я тебе сказала? Мне нужен исполнитель главной мужской роли, а ты годишься только на роль приятеля или второстепенного персонажа, да и то с большой натяжкой. Так что отвечай — мы будем стоять тут все утро, или же ты откроешь мне дверь, как подобает джентльмену?

— Ой, ну да… Прости, Бегги.

Он распахнул передо мной дверь и лег на пороге. Я как следует вытерла ноги о его спину и перешагнула через распростертое тело. Не хватало только произвести плохое впечатление на учителей, оставляя на полу грязные следы от ботинок!

Класс был уже полон, и мои новые одноклассники дружно уставились на меня. Я покраснела до ушей — и была вознаграждена громким вздохом одного из парней из первых рядов.

— Вы только взгляните, какой у нее нежный румянец, — сказал кто-то.

Устав от всеобщего внимания, я бросилась к свободной парте в задней части класса, втайне радуясь тому, что незнакомые люди любуются мною без всякой особой причины.

Прозвенел звонок, и учитель по имени мистер Фэллеси призвал класс к порядку:

— Доброе утро, ребята! Как видите, у нас новая ученица. Я не хочу смущать Бегги, заставляя ее представиться классу, однако не сомневаюсь, что вы встретите ее радушно.

Я сразу поняла, что мы с мистером Фэллеси никогда не поладим. Заставив меня коротко представиться классу, он дал бы мне прекрасную возможность очаровать своей неуклюжестью моих изголодавшихся по блеску и изыску одноклассников.

Пока я метафорически пинала себя за упущенную возможность, девушка, сидевшая за соседней партой, повернулась ко мне, чтобы представиться.

— Привет, Бегги, меня зовут Ванда, Ванда Мэншенел. Вот увидишь, мы с тобой станем лучшими подругами!

Я смерила Ванду оценивающим взглядом. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы вынести безжалостный приговор ее одежде, прическе и кретинской улыбке.

Ванда Мэншенел была похожа на самую обычную семнадцатилетнюю девчонку, которой, без сомнения, пойдет на пользу знакомство с моим глубоким и не имеющем себе равных взглядом на жизнь. Я решила, что на словах приму эту жалкую дружбу, а за глаза буду жестоко насмехаться над ее убогой заурядностью.

— Привет, Ванда, страшно рада познакомиться, неискренняя улыбка.

— Ты сказала «неискренняя улыбка»? — Ванда сконфуженно уставилась на меня. Как это типично. Всего минута нашей «дружбы» — и я уже на голову переросла свою «подружку».

Мистер Фэллеси пришел мне на помощь, попросив одного из учеников прочесть вслух очередную порцию текста. Когда я поняла, что они тут читают, у меня оборвалось сердце. Я проходила «Поминки по Финнегану» [6] в детском саду и вовсе не собиралась весь остаток семестра слушать, как преподаватель пытается вложить этот простенький текст в пустые головы окружавших меня недоумков.