Под рукой Блюхера оказался «Московский рабочий» за 6 июня 1937 года с выступлением на целую полосу первого секретаря Мосгоркома партии Н. С. Хрущева на московской областной конференции. Он поливал грязью троцкистского предателя, изменника Родины, врага народа Гамарника, который был членом городского комитета ВКП(б). «Это наша вина, мы проглядели, — негодовал Никита Сергеевич. — В результате этот подло маскировавшийся враг попал в состав ГК».

Маршал отбросил газету в сторону…

Блюхер вернулся в Хабаровск с тяжелым сердцем. Не только терзала совесть. Саднила боль за случившееся и вообще за все, что происходило и происходит в стране в этом году.

А ведь вступали в 1937-й с верой в прекрасное будущее. Ничто не предвещало недоброго.

Встретили Новый год, вспоминала Глафира Лукинична, весело. Для малышей и старших детей устроили новогоднюю елку дома. Собралось много ребятишек — нарядных, восторженных, с радостным блеском в глазах. Накрыли стол, всем были приготовлены подарки.

Василий Константинович приехал домой перекусить. Поел, устроившись на углу стола, и снова собрался в штаб. Вокруг был веселый детский гвалт. Уходя, уже у двери, он спросил у маленькой девочки, знает ли она стихи и песни. Девчушка потянула его за руку, усадила на диван, сама пристроилась рядом и, не спуская глаз с Василия Константиновича, стала читать один стишок за другим. Василий Константинович терпеливо, не прерывая, слушал ребенка, хотя и спешил…

В Доме Красной армии был праздничный концерт, затем бал-маскарад. Играл духовой оркестр. Блюхер танцевал с женщиной в маске, что не очень понравилось Глафире. Назло мужу она пошла танцевать с кем-то из мужчин. Это, естественно, не понравилось Василию Константиновичу. Потом разобрались, самим были смешны эти маленькие обиды.

Начало года обмануло добрые ожидания…

1937-й оказался ужасным годом. Уже в первые его месяцы произошли события, потрясшие страну.

Январь. Громкий процесс по делу так называемого «параллельного антисоветского троцкистского центра», в который входили Ю. Л. Пятаков, К. Б. Радек, Л. П. Серебряков, Г. Я. Сокольников, Н. И. Муралов. Общество волновалось, людей охватили тревога и страх перед «замаскированными террористами». Суд был скорым и суровым: «изменники Родины» понесли заслуженную кару — расстрел…

Февраль. За пять дней до открытия февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) в ночь на 18 февраля умер пятидесятилетний «железный» нарком Серго Орджоникидзе.

От Дерибаса Блюхер узнал, что Орджоникидзе застрелился. Но какова причина самоубийства Серго, никто толком не знал. Ходили разные версии. Одна — довели. Сторонники этой версии шепотом произносили имя Сталина. Другая — плохое состояние здоровья: Орджоникидзе долгое время мучили болезни. В официальном же сообщении о его кончине говорилось, что он умер от разрыва сердца. Доктора Л. Левин, И. Ходоровский, которые составляли акт о смерти Орджоникидзе, вскоре были расстреляны. Они оказались в числе подсудимых по делу «правотроцкистско-бухаринского блока».

Май — июнь. Как уже рассказывалось выше, раскрытие органами НКВД контрреволюционного заговора во главе с Тухачевским…

На Пленуме ЦК Сталин выдвинул тезис: по мере успехов социалистического строительства сопротивление врагов нашей страны будет усиливаться, а классовая борьба — обостряться. Поэтому от «врагов» нужно избавляться.

Из окружения Блюхера один за другим стали выпадать соратники. Как вредители и шпионы были арестованы заместитель командующего ОКДВА М. В. Сангурский; начальник ВВС А. Я. Лапин; комкор-1, начальник Хабаровского гарнизона М. В. Калмыков; начальник бронетанковых войск армии И. И. Деревцов; командир корпуса Я. 3. Покус; военный прокурор ОКДВА В. И. Малкис; помощник командующего ОКДВА по материальному обеспечению Г. А. Дзыза; редактор газеты ОКДВА «Тревога» И. С. Мирин; секретарь парторганизации штаба И. И. Садовников. Снят с поста командующего Тихоокеанским флотом флагман 1-го ранга М. В. Викторов…

Зачищалось и руководство края. Первый секретарь краевого комитета ВКП(б) Л. И. Лаврентьев был переведен в Крым и вскоре там арестован. Прошло совсем немного времени, и занявший его место И. М. Варейкис также попал под арест. Не избежал этой участи и Г. М. Крутов — председатель крайисполкома.

Блюхер еще не знал и даже не догадывался, что Москва начала разматывать дальневосточный клубок широкой сети «террористических организаций», якобы давно уже созданных и работающих для отторжения Дальнего Востока от СССР и передачи его Японии. В Наркомате внутренних дел накапливались «сведения» о том, что к этим террористическим организациям причастны некоторые партийные и советские руководители края, должностные лица ОКДВА и УНКВД.

Тухачевский во время судебного процесса над ним и другими «заговорщиками» в письменном признании показал: «Дальним Востоком специально занимался Гамарник. Он почти ежегодно ездил в ОКДВА и непосредственно на месте давал указания и решал многие вопросы.

Мне известно, что Путна и Горбачев в их бытность на Дальнем Востоке стремились дезорганизовать систему управления в ОКДВА. В дальнейшем эту работу проводил Лапин. Эти работники стремились расшатать субординацию в ОКДВА путем дискредитации командования. Лапин усиленно пропагандировал в ОКДВА теорию о том, что действия крупно организованными массами… для ОКДВА не годятся. На Дальнем Востоке нужна, мол, особая горно-таежная тактика, которая тянула боевую подготовку армии в сторону тактических форм малой войны. Лапину удалось в этом отношении кое-что протащить в жизнь».