— Пусть себе живет.

— Как это? — продолжил Старшой. — Она же вас видела.

— Ну и что? — пожал плечами Козак. — Кому она расскажет? А если и расскажет, не беда. Пусть поищут.

— Долго искать придется, — поддакнул Корабышев.

— Нет, погодите. — Старшой явно растерялся, чем доставил тощему Толику большое удовольствие. — Мы так не договаривались. Баба она башковитая. Вас видела, с фээсбэшником этим общалась, на остальных выйти может. Допетрит ведь. Как бы проблем с ней не возникло?

— Тогда зачем спрашивать? — спросил Козак равнодушно. — Мы свою часть работы сделали, как договаривались. Не сегодня-завтра она в СИЗО окажется. Неужели у вас там знакомых нет? Боитесь Светлую? Сделайте так, чтобы она из СИЗО не вышла.

Старшой тяжко задышал, посмотрел в окно. На верхней губе под широким носом выступила испарина. Он волновался, и это не укрылось от гостей.

— Вам это… проще было бы. Я имел в виду, чтобы она вообще до СИЗО не доехала, — сказал Старшой едва ли не просительно.

Козак и тощий Толик переглянулись.

— Мы и так за вашими людьми грязь подтираем, — произнес негромко Толик. — На «Палермо» наследили. Ляпу на нас свалили. Им, видите ли, не сподручно. А нам сподручно? — он говорил не как подчиненный, а как начальник. Ну, или по меньшей мере как равный. — Теперь еще со Светлой разбираться? Нет уж. Ваши парни такие «бобы» получают — не грех им иногда и поработать. Кстати, хотел бы обратить ваше внимание на такую деталь: мы Светлую не боимся, а вот вы боитесь. И правильно делаете, кстати. Это она пока в запаре не сообразила, за что зацепиться. Но сообразит, будьте уверены, она — женщина умная. А уж когда Светлая в вас вцепится — сушите сухарики и расплетайте носочки.

Старшой поерзал, повздыхал, а что он мог возразить? Да и кто бы стал его слушать?

— Ладно, скажу ребятам. Они ею займутся.

— Только не очень спешите, — предупредил Козак. — Выждите хоть маленько приличия ради. А то что-то многовато мертвяков получается для одного-то дня.

Старшой побарабанил пальцами по столу, сказал:

— Роза утром звонила. Извинялась за своих. Поняли наконец, с кем дело имеют. Теперь, когда с Ляпой решили, можно спокойно эту целину вспахивать. Насчет той партии, о которой мы договаривались. Когда я могу рассчитывать получить товар?

— Ребята звонили с дороги, к одиннадцати будут, — ответил Козак, доставая из кармана сигареты и закуривая. — Машины подгонят к «Царь-граду», оставят на стоянке. Вот здесь номера. Шофера часиков в двенадцать спустятся в кабак поужинать, выждите минут пятнадцать для верности и можете забирать.

— Понял, — Старшой улыбнулся. — Наш процент… Обычный?

— Согласно уговору, — кивнул Козак. — Мы партнеров не обманываем.

— Отлично, отлично, — Старшой только что ладони не потер. — А с остальными как? Я имею в виду Кроху, Манилу. Ничего не меняется?

— Как договаривались.

— Ага, — кивнул Старшой. — Ну и хорошо. И отлично.

Когда троица вышла на крыльцо, красавец как раз прикуривал очередную сигарету.

— Саш, а, Саш, — серьезно спросил Толик. — Не боишься, что никотин из задницы закапает?

Красавец моргнул, не зная, как реагировать — то ли кинуться в драку, то ли сказать «спасибо» за предупреждение.

— А хоть и закапает, — вступился Козак. — Его дело. Саша — мужик башковитый, и на этом бабки сделает. Устроится на скотобойню лошадей травить, — и засмеялся примирительно, давая понять, что они просто шутят.

Красавец улыбнулся, поначалу неуверенно, но затем, словно поверив в искренность гостей, широко и белозубо.

— Так что, не передумали насчет баньки вечером? А то давайте, бабки есть.

— Нет, Саша, не передумали, — ответил Козак.

Все трое забрались в «Форд». Корабышев запустил двигатель. И тогда Толя, глядя через поднятое стекло Саше прямо в глаза, произнес раздельно и четко:

— Шел бы ты в ж…у.

Саша, похоже, прочел по его губам, снова моргнул. Корабышев торопливо нажал на газ.

— А что ж, — философски заметил Козак. — Сколько людей спасибо сказали бы.

Если бы Саша и захотел ответить, то не смог бы. «Форд» уже уверенно катил к воротам.

После приезда опергруппы делать На вокзале Лемехову стало нечего. Тем более что в составе группы прикатил и Володя Паничев из их отдела. Ждать, пока эксперты все опишут, линейные опера, усиленные Володей, показания снимут, фотограф все зафиксирует, — угробить часа три, не меньше.