Джоанна Бротон медленно спускалась по лестнице. Даже дома она не рассталась со своими каблуками. Потому ли, что они делали её на несколько сантиметров выше…

— Держите. — Фокс получил большой кожаный ежедневник.

— Не знаете, зачем он им?

— Вы же здесь полицейский, не так ли?

Фокс пожал плечами.

— Просто хотят всё проверить, наверное, — предположил он. — Не было ли каких странных записей незадолго до… — Фокс проглотил конец предложения.

— Думаете, у него было не всё в порядке с головой? Я уже говорила и могу повторить: когда он ушёл тогда — я и подумать о таком не могла. Он хорошо выглядел… как всегда…

— Я сказал, что не буду больше задавать вопросов…

— Но?..

— Вас не задело то, что он не оставил вам записки? Джоанна немного поразмыслила.

— Конечно, я бы хотела знать, почему он это сделал. В последнее время у нас были проблемы… Трудности с деньгами, но всё равно… Ему стоило только попросить моей помощи, и мы бы вместе со всем справились, я уверена.

— Может быть, он был слишком горд, чтобы просить помощи?

Она рассеянно кивнула, беспомощно опустив руки.

— Это он продал все картины?

Снова кивок. Зазвонил домофон, и она взяла трубку.

— Кто там?

— Джоанна, это Гордон. Со мной Джек.

По её лицу было заметно, что она им рада.

— Поднимайтесь. — А потом Фоксу: — Ещё раз спасибо, что подвезли меня. Я бы, наверное, до сих пор там торчала.

— Не стоит благодарности.

Джоанна протянула ему руку, и они попрощались. Дневник оказался слишком велик для карманов Фокса, и его пришлось вынести в прихожую в руках. Двери лифта открылись, и оттуда торопливо выскочил Гордон Ловатт. Он был очень удивлён, встретив незнакомца. Одет он был с иголочки: костюм-тройка в полоску, явно сшитый на заказ. Из жилетного кармана тянулась золотая цепочка часов. Шёлковый галстук был затянут в экстравагантный узел, а стрижка на голове выглядела свежей. Он кивнул в знак приветствия, но, решив, что этого мало, представился: — Гордон Ловатт.

Они пожали друг другу руки.

— Я знаю, кто вы. — Фокс не собирался продолжать обмен любезностями.

Человек рядом с Ловаттом был гораздо старте, а его костюм выглядел гораздо дороже. Он тоже протянул руку.

— Джек Бротон, — представился он.

Фокс кивнул и, проскользнув мимо них в лифт, нажал кнопку первого этажа. Он повернулся к ним, пока двери закрывались. Джек Бротон уже выкинул его из головы и приветствовал своё последнее оставшееся в живых дитя поцелуем. Ловатт же, напротив, остался в прихожей и смотрел на Фокса всё тем же озадаченным взглядом.

Лифт женским голосом оповестил о том, что сейчас они поедут вниз, двери закрылись, и Фокс наконец-то смог вздохнуть спокойно.

Машины пиар-агента на улице не оказалось. Либо он оставил её внизу, на стоянке, либо приехал на такси. В обоих случаях он каким-то образом открыл ворота и попал во двор… Может, у отца Джоанны была своя маленькая чёрная коробочка…

Фокс сел в машину и бросил ежедневник Чарли Брогана на пассажирское сиденье. Глядя на неожиданное приобретение, он гадал, что об этом подумает грампианский ОПК. Всё утро он был крайне осторожен и не заметил, чтобы кто-то ехал за ним или слонялся без дела неподалёку. Они могли с лёгкостью идти за ним по пятам, когда Фокс не знал о слежке, но отныне он будет начеку. И всё же — если продолжать в том же духе… Ещё несколько мгновений он колебался, но в итоге открыл ежедневник.

Он решил начать с прошлого понедельника. Ничего интересного. Читать было сложновато: Броган сокращал слова. «Дж.» в заметке «8 — Дж. — Китчин», скорее всего, значило «Джоанна». «Китчин» — дорогой ресторан в Лите, названный так по фамилии владельца. Были и другие заметки о встречах, но неделя вовсе не выглядела чересчур загруженной. Перелистав назад на январь, Малькольм обнаружил гораздо более плотный график. Там, по крайней мере, не было ни одной пометки о телепрограммах, которые Чарли не хотел пропустить. Поперебирав страницы с четверть часа, Фокс закрыл ежедневник и повернул ключ зажигания.

На пути в полицейский участок Лита он сделал две остановки. Одну — у канцелярского магазина: купил папку для ежедневника. Вторую — у магазина с телефонами. Там он купил телефон Pay-And-Go[34] оплатив его кредиткой. Если он всё ещё под наблюдением, его анонимность продлится недолго, но, может, этого «недолго» будет как раз достаточно. К тому же это неплохой способ подразнить тех, кто сидит у него на хвосте, — если таковые имеются.

Он припарковался недалеко от участка, чтобы оставить папку в приёмной. На папке он написал, что она для Макса Диабона. Это слегка озадачит парня, ну и пусть. Когда он снова сел в машину, зазвонил телефон. Малькольм посмотрел, кто звонит, но не ответил. На другом конце положили трубку, Фокс взял свой новый телефон и перезвонил Тони Каю.

— Кто это? — спросил Кай, увидев на экране незнакомый номер.

— Это Малькольм. У меня новый номер.

— Телефон сменил?

— А вдруг они за мной всё ещё следят?

— Ты просто параноик. Хотя идея, в общем, неплохая. Думаешь, мне стоит последовать твоему примеру?

— Они тебя уже допрашивали?

Малькольм имел в виду контролёров Грампиана.

— Нет, а тебя?

— Чуть позже, сегодня. Ты зачем звонил?

— Хотел поплакаться. Подожди секунду… — Фокс услышал, как Кай выходит из кабинета. — Эта парочка сведёт меня с ума. Они словно знакомы с детского сада.