Выход книги доказал, что ее успех удивил не одного меня. Несмотря на сериализацию и шумиху, Ходдер и Стаутон решительно ограничили свой заказ в типографию 4000 экземпляров. Они разошлись за несколько дней. Допечатка заняла не одну неделю, и смысл паблисити и сериализации был во многом потерян.

Один вопрос остался без ответа. Почему я сказал, что герой был северянином из Бернли? Право, не знаю. Я видел пункт назначения «Бернли» на посылках, когда подрабатывал на каникулах в отделе сортировки Кинг-Кросса. Полагаю, эта выдумка обозначила смутное нежелание описать себя в точности таким, какой я есть.

Возможно, в итоге этот шпион вовсе и не я.

Лен Дейтон, 2009

Секретное досье

Раскрыть пора таинственную книгу

Пред быстрым взором гнева твоего

И об опасном деле и глубоком

Тебе прочесть… [1]

У. Шекспир «Генрих IV»

Необходимо заметить, что хотя каждому виду птиц присуще свойственное только им поведение, по крайней мере у большинства родов есть нечто такое, что позволяет узнать их, поэтому с первого взгляда и рассудительный наблюдатель высказывается о них с определенной уверенностью.

Гилберт Уайт, 1778

Пролог

Сообщение пришло по горячей [2] линии днем, примерно в половине третьего. Министр не совсем разобрался в паре пунктов резюме. Не мог бы я повидаться с министром?

Может, и мог бы.

Из квартиры министра открывался вид на Трафальгарскую площадь. Так обставил бы эту квартиру Оливер Мессель для Оскара Уайльда. Министр сидел в шератоновском кресле, я – в кресле работы Хэппелуайта, и мы поглядывали друг на друга сквозь листья аспидистры.

– Расскажите мне всю историю своими словами, старина. Курите?

Интересно, чьими еще словами я мог бы воспользоваться, подумалось мне, когда он коснулся аспидистры изящным золотым портсигаром. Я опередил его, закурив сигарету из мятой пачки «Галуаз». С чего начать, я не знал.

– Не знаю, с чего начать, – сказал я. – Первый документ в досье…

Министр прервал меня взмахом руки.

– Забудьте о досье, мой дорогой друг, просто дайте свою личную версию. Начните с вашей первой встречи с тем парнем… – Он посмотрел в маленький марокканский блокнот в переплете. – Сойка. Расскажите мне о нем.

– Сойка. Его условное имя сменили на Ящик четыре, – пояснил я.

– Это очень путает. – Министр сделал пометку в своем блокноте.

– И сама история запутанная, – согласился я. – У меня вообще очень запутывающее ремесло.

Министр пару раз поддакнул, а я уронил четверть дюйма пепла на синий кашанский ковер.

– Впервые я увидел Сойку в «Ледерер», примерно в двенадцать пятьдесят пять днем, во вторник.

– «Ледерер»? – переспросил министр. – А что это?

– Мне будет трудно отвечать на вопросы в процессе рассказа, – заметил я. – Я предпочел бы, чтобы вы записывали вопросы, а потом задали их мне.

– Мой дорогой друг, больше ни слова, обещаю.И за все время разъяснений он ни разу не перебил меня.

1

Водолей (20 января – 19 февраля). Трудный день. Вы столкнетесь с разнообразными проблемами. Рекомендуются встречи с друзьями и визиты. Это может побудить вас к лучшей самоорганизации.

Что бы вы ни говорили, 18 000 фунтов (стерлингов) – большие деньги. Британское правительство уполномочило меня заплатить их человеку, сидевшему за столиком в углу и с помощью ножа и вилки совершавшему сейчас ритуальное убийство пирожного с кремом.

Правительство называло этого человека Сойкой. У него были маленькие поросячьи глазки, большие усы и туфли ручной работы десятого, кажется, размера. Ходил он слегка прихрамывая и обычно разглаживал бровь указательным пальцем. Я знал его как самого себя, поскольку ежедневно в течение месяца смотрел фильм о нем в маленьком, совершенно закрытом кинотеатре на Шарлотт-стрит.

Ровно месяц назад я слыхом не слыхивал о Сойке. Три последние недели моей службы стремительно приближались к концу. Провел я их, не занимаясь почти ничем или ничем, разве что разбирал собрание книг по военной истории, если только вы готовы счесть это подходящим делом для вполне взрослого мужчины. Из моих друзей к этому были готовы немногие.

Я проснулся, говоря себе «сегодня – тот самый день», но все равно не очень-то горел желанием выбираться из постели. Шум дождя я услышал прежде, чем раздвинул шторы. Декабрь в Лондоне. Покрытые сажей деревья за окном хлестали себя до исступления. Я быстро задернул шторы, приплясывая на ледяном линолеуме, пошел за утренней почтой и сидел в унынии, дожидаясь, пока закипит чайник. Через силу облачился в темный шерстяной костюм и повязал единственный у меня галстук для официальных оказий – красно-синий шелковый, с узором в виде квадратов, – но такси пришлось ждать сорок минут. Они, видите ли, терпеть не могут поездки к югу от Темзы.