– Именно! – кивнул его собеседник. – И не будь погода в последние дни такой ужасной, вы этого идиота на пляже не увидели бы. Потому что он сидел бы с Томом Фостером в его лодке. Парень в любую погоду ныряет в океан и гонит рыбу к этому дегенерату, который сейчас за ним присматривает.

Джеймисон громко расхохотался. Затем смех его резко оборвался, и он спросил:

– Но… неужели вы и впрямь в это верите? Что человек может, как пастух, подгонять рыбу? Ведь это просто невероятно!

– Вы так считаете? – спросил его Тремейн. – То есть вы не верите мне на слово… Хорошо, в следующий раз, как будете в деревне, загляните в тамошнюю забегаловку. Поговорите с рыбаками. Поинтересуйтесь, почему у Фостера всегда самые лучшие уловы.

– И все же загонять рыбу в сети… – продолжал упорствовать доктор, но Тремейн его перебил:

– Этого я не говорил. Я сказал, что он ее гонит. Есть в нем нечто такое, что привлекает к нему рыб. – Он кисло улыбнулся: – Понимаю звучит это невероятно, просто чушь какая-то, однако…

Тремейн надул губы, пожал плечами и умолк.

– Хорошо, – отозвался Джеймисон. – Где-то правда, а где-то слухи. Но лично мне все еще многое неясно. Что это, например, за ужасная болезнь, которой заразился Джордж Уайт? И что вы понимаете под словом «ужасная». Все венерические заболевания по-своему ужасны. Хороших среди них нет.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Тремейн. – Но только не эта. Есть просто дурные болезни, а что касается тон, о которой говорю я, то она была омерзительной. И он передал её этому своему дегенерату-отпрыску.

– Что вы сказали?

– Джефф сейчас – точная копия Джорджа Уайта незадолго до…

– Незадолго до того, как умер.

– Нет, – хмуро покачал головой его собеседник. – Все не так просто. Он не просто умер – наложил на себя руки.

– А, теперь понятно, – отозвался доктор. – Значит, это было самоубийство.

Тремейн кивнул.

– Я знаю, нехорошо так говорить, однако для такого человека, как он – с его сексуальными аппетитами, – лучше именно так. Имея такое заболевание… да он, можно сказать, был ходячей бомбой!

– Боже мой! – воскликнул Джеймисон. – Ему что, так никто и не поставил диагноз? Неужели у этой болезни нет названия? Кто его лечил?

– Джордж не обращался к врачу. И чем больше Джилли настаивала, тем больше он замыкался в себе. Лишь она одна может вам рассказать, что означало жить бок о бок с таким человеком, как Джордж, в его последние недели. Но бедняжка терпела это пятнадцать лет – и каково же ей было наблюдать за напастью, пожиравшей его день ото дня… Боже, откуда только в этой женщине столько сил!

– Кошмар, сущий кошмар! – воскликнул Джеймисон и неожиданно нахмурился. – И тем не менее Джилли и её ребенок… судя по всему, им болезнь не передалась!

– Нет, и за это мы должны быть благодарны Всевышнему, – произнес Тремейн. – Смею только предположить, что Джилли знала о его болезни и поэтому она – или они – прекратили… ну, вы меня понимаете.

– Разумеется, – кивнул доктор. – Мне известно, что они оставались мужем и женой лишь на бумаге. Однако если Энн и Джефф родились с интервалом всего в несколько месяцев, а этот ваш Джефф был дефективным с самого рождения, то Энн воистину счастливица.

– Это точно, – поддакнул Тремейн. – Стоит ли удивляться, что у ее матери теперь никуда не годятся нервы? Мы с женой знакомы с Уайтами гораздо дольше, чем вы, Джеймс, и я уверяю вас, что ни разу не встречал женщины, которая так тряслась над ребенком, как Джилли.

– Тряслась?

В эту минуту в комнату вернулась Дорин.

– Ну да. Стоит дочери чихнуть или кашлянуть, или прыщик вдруг у девочки вылезет, как мать начинает вокруг нее суетиться, словно это смертельное заболевание. Кожа у Энн прекрасная, но если летом вы увидите их вдвоем на пляже и если вдруг у девочки выступит на коже раздражение от солнца и песка – посмотрите на реакцию Джилли!

– Удивительно, что мать вообще ее выпускает из дома, – согласился с женой Тремейн.

Затем заговорили о чем-то еще, и беседа продолжалась еще примерно минут тридцать-сорок, после чего Джеймисон посмотрел на часы.

– Кажется, мне пора, – сказал он. – По телевизору сегодня несколько интересных передач, не хотелось бы пропустить. – Он повернулся к Дорин: – Прежде чем распрощаться, не покажете ли вы мне брошь? Пока мы разговаривали, вы занимались делами на кухне, а я не осмелился открыть коробку в ваше отсутствие.